При обычных обстоятельствах мне большего и не надо, но сейчас вдруг пуля отклонится? Слишком большой риск!

В сознании ли он? Есть ли у него оружие?

И я едва слышно спросил:

— Пабло? У тебя есть револьвер?

Ответа не последовало. Хвост кошки дернулся, возможно, перед прыжком. Иногда, готовясь к нападению, пума встает, затем пригибается и прыгает. Если это случится, у меня появится шанс для лучшего выстрела. Единственного выстрела. Немного подождав, я снова позвал:

— Пабло?

Может, его и нет рядом? Но если это он, то наверняка лежит на скале за выступом, скрывавшим его от меня.

Я положил руку на шею коня.

— Все хорошо, мальчик, — сказал я мягко. — Все хорошо.

Пума раздраженно повернула голову, блеснула холодными глазами и угрожающе зарычала, обнажив огромные клыки. В обычных условиях она скорее всего отступила бы, но возбуждающий запах крови и близость жертвы делали это маловероятным. Пума стерегла найденную ею добычу, и я не имел никакого права вмешиваться.

Едва я успел так подумать, как кошка вдруг привстала, продемонстрировав все свое великолепие, и прыгнула."

"Мой палец лежал на спуске, времени для рассуждений не оставалось.

Я выстрелил.

Тело пумы резко дернулось в воздухе, а я пришпорил жеребца, и он рванулся вперед, обогнув скалистый уступ как раз в тот момент, когда зверь упал на колени, немного не долетев до своей жертвы. Пума яростно цеплялась когтями за камни, чтобы не свалиться вниз, и я увидел на ее боку рану от моей пули. На выступе скалы, с которой прыгал зверь, распростерся Пабло, по его рубашке расплывалось большое кровавое пятно.

Одного быстрого взгляда было достаточно, чтобы оценить ситуацию. Как только пума обрела равновесие, она тотчас же прыгнула, на сей раз — на меня.

Винтовку я держал наготове и, когда огромная кошка — совершенное создание песчаного окраса — взвилась в воздухе не больше чем в десяти футах от меня, нажал на спуск. Выстрел отбросил пуму на скалы. Она упала, перевернулась, соскользнула на дно, дернулась в последний раз и умерла.

Секунду мы с жеребцом спорили. Я хотел проехать дальше по руслу мимо распластавшейся на песке кошки, а ему моя затея совсем не понравилась. С его точки зрения, он уж и так достаточно натерпелся.

Наконец нам удалось договориться, и я провел его с наветренной стороны от мертвого животного.

Проехав ярдов тридцать, я спешился и крепко привязал коня к невысокому кедру. Потом, звякая шпорами, взобрался на выступ скалы, нависавший над высохшим руслом ручья, туда, где, раскинув руки, лежал окровавленный Пабло.

Солнце скрылось за облаками, опять откуда-то набежавшими, и я решил не откладывая осмотреть его.

Пастух потерял много крови. Пуля прошла навылет, войдя в области плеча и выйдя из дельтовидной мышцы спины.