— А как он на это отреагировал?

— Рассердился еще сильней. И забеспокоился. От раздражения стал ерзать на своем стуле, а потом заявил: «Я просто старался поддержать разговор. Мне нечего сказать Майло Тэлону». Тут мне стало совсем плохо — ведь я не называла ему вашего имени. Он его знал.

— Спасибо, Молли. Вам лучше вернуться в ресторан. Я спущусь через минуту.

Она посмотрела мимо меня на разбросанные по кровати вещи. Выражение ее лица изменилось. На секунду я даже подумал, что она вот-вот упадет в обморок. Потом одними губами она выдохнула «О Боже!» — и в том, как она это произнесла, было столько страха, что ее слова прозвучали как молитва.

Девушка повернулась и пошла к двери, но я поймал ее за Руку.

— Молли, не бойтесь. Не нужно тревожиться.

Она внимательно посмотрела на меня, выдернула руку и открыла дверь.

— Молли, почему бы вам не рассказать мне все? — спросил я.

Она вышла и закрыла за собой дверь, а я вернулся к кровати, чтобы поглядеть, чем вызван ее страх.

Некоторое время я стоял, не отрывая взгляда от разбросанных вещей. Открытый чемодан, пачка писем, картина…

Что вызвало ее восклицание? Что она узнала? Картину? Пейзаж на картине? Старый чемодан? Костюм?

Скомкав все вещи, я засунул их в чемодан, перетянул его ремнями и задвинул под кровать.

Конечно, как тайник — это не место, но мне хотелось увидеть старика. Мне нужно было увидеть его.

Кто он? Как вписывался в общую картину, откуда знает мое имя? Почему оно его взволновало?

Когда я вошел в ресторан, посетитель уже исчез.

Упав на стул, я заказал поесть. Через некоторое время из кухни вышел Герман Шафер.

— Я его видел. — Его голос звучал серьезно. — Не знаю, что тут происходит, но когда он появляется…

— Кто?

— Хоуви.

Здесь сидел Прайд Хоуви. Ел вон за тем столиком.

— Он вас видел, Герман?

— Нет, не видел. Не уверен, узнает ли меня. Дело-то было давным-давно, но тогда его следовало повесить.

— Никто не мог доказать, что он пятый. Нельзя вешать человека, не располагая уликами.

— Как я слышал, улик вообще не нашли. Интересно, что он здесь делает?

— Почуял деньги. Ты знаешь и я тоже, что Хоуви еще никогда не отказывался от денег. А что за история с пятым человеком, Герман? Мне рассказывали ее с полдюжины раз, но только с чьих-то слов.

— Я там был. По крайней мере тогда, когда заговорил тот индеец-апач. Фургон с жалованьем выехал с погонщиком и тремя охранниками. Они везли шестьдесят тысяч долларов в золотых монетах.

Где-то в пути погонщиков и охранников убили, фургон сожгли, а золото украли. Следы разыгравшейся трагедии обнаружила обслуга встречного фургона, направлявшегося на восток. Она похоронила мертвых и привезла печальную весть в город. Через пару недель мы поймали индейца из племени апачей.