Сменив тему разговора, я спросил:

— Почему вы не хотите, чтобы я ехал в Сент-Луис?

— Я буду чувствовать себя спокойнее, если вы будете рядом, только и всего. И ничего больше.

Она определенно подумала, что со мной может что-то случиться. Но что? Я не отрываясь смотрел в окно и задавал себе кучу вопросов. Кто она? Зачем приехала? Почему Джефферсон Хенри выбрал для встречи со мной это Богом забытое место?

— Мне обязательно нужно поехать, — настаивал я. — Меня наняли найти девушку. Она, должно быть, вашего возраста.

Наблюдая за ее лицом, я ожидал какой-нибудь реакции, но ее не последовало. Пока я говорил, она неотрывно глядела в чашку. Если и мелькнуло там что-то, мне этого заметить не удалось.

Нам принесли завтрак, и мы ели, болтая о малозначащих вещах — о жизни в городке, о том, как обращаться с ковбоями, которые в большинстве своем молодые парни с доброй душой, но чуть диковатые, благодаря тому, что долгое время проводили вдали от дома.

И пока мы говорили, я думал о той, другой девушке, которую мне предстояло найти и которую я уже искал. Она где-то в глуши, вероятно, одинока, возможно, в беде. Ее ожидало целое состояние, состояние и хороший дом."

"Наверное. Чем больше я думал о Джефферсоне Хенри, тем больше сомневался. На самом деле он не так уж и стар, во всяком случае, не такой глубокий старик, чтобы беспокоиться о наследнике.

Вошел Герман, и в этот момент мне в голову пришла идея.

— Ваше заведение называется «Кухня Мэгги». А где же хозяйка?

— В городе. Она живет вон там. — Он мотнул головой. — Мэгги сюда даже не заглядывает. Часть ресторана она продала мне, и, если мы договоримся, у нас будет по одной трети Она не станет возражать. Решать деловые вопросы Мэгги предоставила мне. Она не очень-то общительная, в основном сидит дома, — добавил Герман, — много читает.

Напряжение, казалось, покинуло Молли. Понемногу она оттаяла и задала мне о городе столько вопросов, что я не мог на все ответить, поскольку знал о здешних делах слишком мало. Хотя я старался направить наш разговор так, чтобы девушка говорила о себе, мне так и не удалось выудить из нее что-то важное. Она сообщила лишь, что немного играет на банджо.

Молли тоже пыталась разузнать обо мне побольше и преуспела. Я ушел от разговора о своей матери, Эм Тэлон, урожденной Сэкетт, но рассказал немного о Барнабасе, моем высокообразованном брате. Она узнала, что я пас коров, охранял дилижансы и некоторое время работал помощником шерифа. Я поведал ей о лошадях, на которых ездил, о диком волке, по своей воле сопровождавшем моего двоюродного брата, куда бы тот ни направился.

И все-таки она ухитрилась остаться для меня тайной, даже не намекнула, откуда и зачем приехала сюда, в этот жалкий городишко, открывающий путь в никуда.