Позволите предложить вам вина? Или, быть может, чего покрепче?

– Кхм. С вашего позволения, я сразу к делу.

Помолчав и в некотором затруднении потерев подбородок, гость все же не стал разводить долгих церемоний, выложив перед собой два белоснежных конверта – и сообщив затем хозяину дома о том, что имеет честь передать ему двойной вызов на дуэль. Первый – от штабс-капитана второй роты первого батальона лейб-гвардии Преображенского полка по фамилии Навроцкий, того самого, что так неудачно схватился за шашку в привокзальном ресторанчике. А второй – от всех офицеров первого, «царского» батальона. Разом.

– Оригинальный вызов – вы не находите?

– Кхм?.. Во втором случае вашего противника определит жребий.

– А вот это уже лишнее, Сергей Николаевич.

– Э-э?

Встав, граф Татищев поинтересовался насквозь официальным тоном:

– Князь, следует ли понимать ваши слова как отказ принимать картель?..[83]

Медленно и как-то очень внушительно встав на ноги, Александр холодно улыбнулся:

– Мои слова следует понимать так, дорогой граф, что я дам удовлетворение всем желающим.

Кивнув с видом «я в вас и не сомневался», аристократ деловито поинтересовался личностью тех, кто будет представлять интересы князя, – с тем, чтобы секунданты офицеров-«преображенцев» могли как можно скорее их увидеть.

– Я еще не определился в этом вопросе, дорогой граф.

Придвинув незапечатанные конверты к себе, оружейный магнат придавил их ладонью.

– Думаю, на этом ваше дело можно считать исполненным? Прекрасно. Не желаете ли отужинать?

От такого плавного перехода «преображенец» немного охренел. То есть – на пару мгновений впал в глубокую задумчивость. Затем в самых вежливых выражениях отказался от предложения, выразил сожаление, намекнул на свою невероятную загруженность делами и поспешил откланяться. Оставшись в одиночестве, аристократ-промышленник прошелся по кабинету, остановившись напротив стеллажей с книгами. Медленно, словно бы в нерешительности, провел кончиками пальцев по корешкам переплетов и задумчиво протянул:

– Действительно, забавный вызов.

Вернувшись за стол, Александр плодотворно поработал: для начала еще раз перечитал свое новое завещание, затем написал десяток распоряжений для совета директоров, оставив напоследок самое трудное. Полдюжины писем тем, кто был ему особенно близок и дорог. Оренбургский казак Григорий Долгин, купеческая дочка Ульяна Вожина, царский сын Михаил Александрович, обрусевший немец Валентин Греве, собственная тетя Татьяна Львовна и конечно же – любимая дочка Саша.