– Вы имеете твердое намерение выполнить свой контракт досрочно?

– Если обстоятельства и дальше будут мне благоприятствовать, государь.

Вновь хмыкнув, царь продолжил движение по дорожке.

– Будут. Непременно будут, князь.

Прошагав некоторое время в полнейшем молчании, августейший собеседник с неподдельным интересом осведомился у молодого промышленника, отчего же он не желает привлечь к производству автомобилей своих компаньонов?

– Кстати, а о какой сумме идет речь?

– От трех с половиной до пяти миллионов рублей серебром, государь.

– Однако!..

– Так точно. Что касается компаньонов… Проект новый, тема доселе неизвестная, вложения требуются более чем солидные – а давать твердые гарантии в виде паев моих компаний банкирам или иным деятелям от финансов я не желаю. Потому что это означает обязательную утечку важных сведений и технологий моим иностранным коллегам и происходящий из этого прямой ущерб российской промышленности.

– Да, мне говорили о вашей неуступчивости в некоторых вопросах…

Правильно поняв повисшую в воздухе фразу, оружейный магнат ее подхватил и продолжил – самым почтительным образом конечно же:

– И скорее всего, государь, делали это на французском или английском языке?

Едва заметный кивок подтвердил предположения князя."

"– Если мне будет позволено высказаться по этому вопросу, государь…

– Я слушаю.

– Несмотря на то что некоторые страны считаются как бы союзными, они категорически не желают допускать русских инженеров и ученых на некоторые свои заводы и фабрики – например, химической, оптической и электромеханической направленности. И тем более им не по нраву появление таких предприятий в России, потому что это лишает их промышленность гарантированных заказов и рынка сбыта, а вместе с ним – и самого влияния на империю. В их представлении, наилучший образ дел – это когда мы поставляем на запад различное сырье, а они его перерабатывают в станки, приборы и прочую технологичную продукцию, которую и продают русским дикарям за высокую цену.

Поглядев на своего собеседника с искорками веселого изумления в глазах, хозяин Гатчинской резиденции и всей страны спокойно с виду заметил:

– Вы еще и политик? Однако же, сколько в вас скрыто талантов!..

– Нет, государь, я прежде всего прагматик. И считаю, что у империи нет, да и не может быть союзников вне ее границ – лишь временные… попутчики.

– Оставим это.

Сказано было тихо и спокойно – но так, что ослушаться было совершенно невозможно. Тем временем Александр Третий повернул назад, возвращаясь к семье и поглядывающим на него свитским, и казалось, полностью позабыл о своем сопровождении.