Посмотрев, как по ковру скачет очередной «колобок» из бумаги, Долгин привычными движениями разжег камин, вывалил рядом с ним мусорную корзину и принялся методично скармливать огню чужие надежды и мечты.

– Кстати, командир. На место Глеба имеются сразу три кандидатуры. Проверенные, надежные ребята, я тебе их показывал. Кого берем?

– Всех троих и берем.

Отвернувшись от камина, начальник отдела экспедирования увидел, как его друг в раздражении откидывает прочь лист бумаги, густо исписанный весьма мелким и к тому же затейливым каллиграфическим почерком.

"

"– Мало того что ерунду всякую присылают, так еще и глаза приходится ломать, пытаясь понять – что же конкретно им от меня надобно!

– Лучший отдых, командир, – это смена деятельности. Сам ведь это говорил! А в столовой сегодня куриная грудка под сыром, борщ с чесночными пампушками, медовые лепешки…

Живот миллионера тут же проснулся и радостно заурчал, однозначно поддерживая столь дельное и своевременное предложение.

– М-да. Ну пойдем, искуситель, отдохнем.

Уже выходя из кабинета, Григорий приостановился, пропуская князя вперед, и вспомнил занятную несуразицу, не дававшую ему (вернее, его развитому любопытству) покоя:

– Я тут фабричный листок почитал, с новостями.

И не понял: была у нас обычная касса взаимопомощи, стало аж целое «Общество взаимного кредита». И в актовом зале ты говорил одно, а напечатали совсем другое. Такого навертели!.. А смысл?

– Не навертели, а навертел – Купельников лично текст сочинял. Чтобы разные любопытствующие его прочитали и ничего толком не поняли. А вот те, кто в актовом зале был, те все поняли прекрасно.

Недаром же первой покупкой «Общества» стал бюст государя Александра Третьего, для установки в читальном зале библиотеки.

– В опасные игры играем, командир. Стоит кому-то дознаться, что у нас на фабрике завелся этот… как его?

– Профсоюз, Гриша.

– Вот-вот, он самый. Жандармов набежит!..

– Не начнем мы, начнут без нас. Предотвратить это нельзя, перенаправить тоже, остается возглавить. Сторонники, а еще лучше – соратники, нужны нам просто до зарезу, и лучше воспитать их самим, чем пустить такое важное дело на самотек.

Нежно, бережно, не торопясь… Это будет НАШ профсоюз.

Рядом с входом в столовую и без того тихий разговор прервался сам собой – и ушей посторонних стало слишком много, и запахи… Ах какие запахи!.. Они просто валили с ног. Помыв руки и присев за особый, вечно свободный (потому что «хозяйский») столик, два друга плотоядными взорами следили за подносами, плывущими к ним в руках милых подавальщиц, ненадолго позабыв все проблемы и тревоги, все важные дела и неважные мелочи.

Жизнь прекрасна!..