За пять дней нападениям подверглись:

– шесть деревень, на которые дракон посбрасывал сверху куски камня;

– три разбойничьих лагеря, которые мерзкая рептилия просто залила огнем;

– замок графа де Ланьи.

Дракон оказался весьма и весьма трудолюбивым, делая по два-три налета в день.

Там поджег, тут камень скинул, здесь еще что горючее… но горючее как-то осталось вне внимания людей. Понятно ж, что дракон огнедышащий, вот от его дыхания все горит, и даже камень плавится! А снаряды с запретной магией – да откуда такие могут взяться у дракона?!

Неоткуда.

Обознались.

Впрочем, в замке графа чудовищу чуть-чуть отомстить смогли, ранив его в крыло.

Но толку-то?!

Все равно разнес все, до чего добрался, чуть ли не до основания, прихлопнул хвостом двух старших сыновей графа, да еще и кучу навалил на пожарище.

А что летать ему было плохо и больно, так улетел же!

А может, еще и вернется… гад!

Менестрель – создание непоседливое и любопытное. А потому, когда ему ночью понадобилось в кустики, он никак не смог пройти мимо подозрительного шороха. И обнаружил: примерно в двадцати метрах от всей честной компании на уступе сидела девушка.

Сидела, дрожала, куталась в плащ, но с места не двигалась.

Нечисть ночная?

Анри честно попробовал сотворить знак Пресветлого. Не помогло. Вместо того чтобы зашипеть, рассыпаться и исчезнуть, девица покачала головой, приложила палец к губам и поманила менестреля рукой.

Анри подумал и подошел поближе.

– Ты кто?

– Да знахарка я местная. Живу в горах. А ты менестрель?

– Ага.

– Хорошо поешь, я слышала.

– Когда?

– Да сегодня вечером. Я тут случайно оказалась, за травами пошла, да ногу подвернула. До дома далеко, а ночевать в горах опасно.

Вот я и решила… поближе к людям.

– А чего к костру не вышла?

Анри даже разочаровался. Вот… могла бы быть легенда, а все так приземленно.

– А ты бы вышел? Будь ты девушкой?

Анри подумал и признал ее правоту. Еще как не вышел бы! Они ж рыцари! Благородные! А значит – как нажрутся, так и потянутся благородство сеять. Шлюх рядом нет, так знахарка сойдет. А от десятка сволочей ни одна девчонка не отобьется.

– Ты, наверное, голодная?

Глаза девчонки блеснули в полумраке. Цвета было не разглядеть, но вот заинтересованность…

– Еще какая! С утра крошки во рту не было!

– Сиди тихо, я сейчас вернусь с хлебом.

Разносолов не обещаю, но кой-чего там осталось.

– А ты никого не приведешь?

– Чтоб мне век лютни не видать!

Девчонка серьезно кивнула. И даже не удивилась, когда Анри вернулся минут через десять с половиной ковриги хлеба, куском мяса и тремя огурцами.

– Что осталось.

– Спасибо. Я не забуду.

Девчонка спрыгнула с уступа, пошатнулась, выругалась, и менестрель понял, что насчет ноги она не врала. Ей точно было больно. И голодно.