И все же есть одно отличие. Импульсы, создаваемые мозгом мага, имеют свойство трансформироваться в некие желаемые формы. Простите, наверное, я изъясняюсь слишком сложно? Проще говоря, чем интенсивнее эти импульсы, тем выше сила магии. А значит, более разнообразные трансформации сможет создать маг.

— То есть маги — это не люди? — подытожила я рассказ проректора. Как-то верить в то, что я — не человек не хотелось.

— Скажем так, когда-то маги и люди имели разных предков, но потом, в силу некоторых естественных причин, геномы магов и людей перемешались. Что бы ни говорили истинно-одаренные, а нельзя назвать, пожалуй, ни одного рода, чтобы в родословной не фигурировали простые люди. Разумеется, чем древнее род магов, тем усиленнее скрывают это факт.

— То есть, все реально существующие сейчас маги — полукровки? — мне почему-то стало смешно. Напыщенный блондин Кремер так кичился своей родословной, а на самом деле сам не без пятна в ней.

Нелюб Петрович рассмеялся.

— Ксения, вы позволите вас так называть? — он вопросительно на меня посмотрел и, получив мое позволение, выраженное кивком, продолжил: — Мне нравятся ваши вопросы. Четкие. Емкие. Конкретные. Теоретически, это так, но я бы вам не советовал так говорить в обществе магов. Это неприлично. Ах, да. Нужно привести понятный вам пример. Ну, например, ваша коллега пришла на работу в платье, которое ей ужасно не идет. Все это видят и знают, но говорить о таком вслух не принято. Хотя бы по причине элементарной вежливости. Считайте, что и в отношении не очень чистой родословной современных магов действует тот же принцип вежливости.

Хм, похоже, кто-то отстал от жизни. Пример проректор привел не самый удачный, но я его поняла. Чистота родословной — табу. Не вопрос, будем беседовать о погоде и птичках. Но все же на будущее решила его предупредить. Мало ли какой ему собеседник попадется.

— Знаете, современные люди злы. Коллеги не только сказали бы даме про платье, они бы и про умственные способности не умолчали, если бы нашли в них хоть какой-то изъян.

Эх, только я вот тоже несовременная. Очень хотела сказать «мандатре», что она «мандатра», а не смогла. Возможно, поступи я иначе, и глупости в мире стало бы меньше. А у меня, пожалуй, на одну врагиню больше.

— Что вы говорите? — растерянно пробормотал проректор. — Признаться, я последние лет тридцать занимался только наукой и реальный мир не посещал. Неужели, человеческие ценности так поменялись?

— Вы бы удивились насколько, — ободряюще улыбнулась я.

Интересно, сколько Нелюбу Петровичу лет, если последние тридцать из них, он занимался наукой, а на вид ему не дашь больше сорока-сорока пяти. Конечно, спросить об этом не решилась. Вдруг у них и возраст табу. Зато, я спросила про другое.