— Куда Гринпис смотрит? Он же последняя особь! Его беречь нужно! Считай, без самки — вымерший вид. А они магию сосать из него хотят…

— Да, ладно вам, — примирительно усмехнулся Глеб. — Перси не даст себя в обиду.

И чего Юлка возмущается? Нас ведь сюда тоже ради магии пригласили. И, если с самого начала я была настроена довольно скептически, то сейчас, когда на меня набросился эллин… В общем, я несколько изменила свои взгляды. Вырождение магов — это не только их личная проблема, это проблема всего человечества. Без тотального магического контроля все души находятся под угрозой.

На одном из занятий лорд Кремер показывал нам человека, добровольно продавшего душу турронам. Не знаю, как магам удалось сделать подобный видеоматериал, зрелище, прямо скажем, не их приятных. Мужчина продолжает жить, но как бы по инерции. Он больше похож на робота, действующего по определенной программе. Абсолютно равнодушное лицо, оно не меняется, потому что чувств нет. Нет ни любви, ни интереса, ни симпатии. Даже жалости у него нет. Когда его жена, пытаясь разбудить в нем хоть какие-то эмоции, разбила кубок, который, по всей видимости, когда-то был ему дорог, а потом стала собирать осколки и расплакалась.

Он просто стоял и смотрел.

— Что ты молчишь, Федя? Что ты молчишь? — всхлипывала женщина, прижимая к себе порезанные руки.

— Накрывай на стол. Время ужинать, — ответил ей бездушный муж.

Маги забили тревогу еще и потому, что в последнее время участились случаи браконьерства. Подобным промыслом занимались практически все виды иных. В этом случае забирали не всю душу. С помощью какого-то хитрого прибора душа раскалывалась на части. Большую — иные забирали, а меньшую оставляли, чтобы человек не выглядел подозрительно.

Он по-прежнему испытывал некоторые эмоции. Особенно те, что почти граничат с инстинктами. Например, любовь у таких людей сводилась к элементарной похоти. Часто, в самых гнусных ее проявлениях. Неприязнь могла вылиться в ненависть. Причем, людям с кастированными душами приходилось восполнять недостающие чувства. А поскольку чувствовать они не могли, то заменяли это ощущениями, часто наносящими вред не только самому человеку, но и окружающим.

Ощущений при недостатке души всегда оказывалось мало.

Начиналась ломка. Человеку требовалось все большая и большая доза. Чувство меры изымалось с частью души. Поэтому гурман превращался в обжору, строгий — в садиста, сластолюбец — в насильника или маньяка. И это только часть того, на что способен малодушный человек. Если задуматься и проанализировать, то практически каждый сможет назвать из своего окружения людей, ставших жертвами иных. Если от меня хоть что-то зависит, то я готова помочь, даже если для этого нужно позволить постороннему магу влезть ко мне в голову.