Расстояние между звездами изменилось, луна прошла критическую точку и… все погасло, пропало, исчезло… Но еще прежде, чем лунные дороги померкли, Мефодий ощутил такую наполненность силой, которой не было у него никогда. Он был переполнен, пресыщен, буквально икал от энергетической сытости.

Биовампирский котик Депресняк кинулся было тереться об его ногу, но сразу заискрил и плюхнулся на камни в состоянии крайнего экстаза, напоминающего передоз валерьянки. Не совсем понимая еще, что с ним произошло, Мефодий шагнул к порогу и взглянул на плиты.

Что-то изменилось. Большинство плит погасло, зато оставшиеся образовали дорогу. То, что прежде было хаосом мерцающих пятен, стало теперь тропой. Причудливой, светящейся, то и дело возвращающейся назад и вновь отважно и упрямо кидавшейся вперед. Иногда в тропе что-то менялось, что-то вспыхивало ярче, что-то гасло, что-то бледнело. Там же, где тропа пролегала прежде, появлялось вдруг черное бурлящее ничто, путь же к дальней двери начинал пролегать совсем в ином месте. Лабиринт был непредсказуем, он постоянно менялся. Он был сшит на живую нитку. Он сам был, наконец, живой нитью.

Пространство раздвигалось вверх, вширь. Буслаев увидел вдруг и то что было, и то что есть, и даже то, что может случиться в ближайшем будущем. Сотни разных судеб, сотни путей – совсем коротких, просто коротких или даже длинных, у каждого из которых был свой финал… Возможности ветвились, и Мефодий подумал, что знать все – это все равно что не знать ничего. Абсолютная истина в неабсолютности всех и всяческих истин."

"– Ты что-нибудь видишь? – проверяя себя, спросил Мефодий у Даф.

– Ну да, – удивленно ответила Даф.

– Что ты видишь? Тропу?

– Да нет… Просто плиты… – сказала она.

– Такие же, как и прежде?

– М-м-м… Ну да…

Мефодий вновь повернулся к порогу. «Шагнешь только тогда, когда сможешь», – опять услышал он голос Арея и понял, что уже может. Терять время не стоило. Кто знает, как надолго останется у него этот странный лунный дар, не случится ли так, что…

– Пошли! – сказал он Даф. – Шаги делать только после меня… На ту же плиту. Никакого отступления – даже малейшего. И еще одно… Не мешкай! Если плита вдруг погаснет, когда ты будешь на одной плите, а я на другой…

– То мы никогда не встретимся? – быстро спросила Даф.

– Примерно, – сказал Мефодий. Ему не хотелось говорить, что Дафна попросту перестанет существовать.

Даф коснулась пальцем носа Депресняка.

– Останешься тут! – приказала она ему. Депресняк мяукнул и перевернулся на спину.