Мефодий с трудом успевал за ее стремительным легким шагом и переходил порой на смешную рысцу. Один раз после такой рысцы, позволявшей ему не отставать, он заметил, как Арей и Даф обменялись понимающими, насмешливыми взглядами, и, рассердившись на себя, нагнал Арея.

В трещинах камней кое-где попадались маленькие ящерки. У скалы Мефодий увидел выбеленный веками скелет дракона. На его черепе отдыхал большой гриф с голой шеей. Депресняк спрыгнул с плеча Даф и, выгибая спину, решительно направился к грифу. Гриф спокойно ждал. Приблизившись шагов на семь, Депресняк повернулся боком, сощурил глаза и стал медленно подходить. При этом он упорно глядел не на грифа, а чуть в сторону, как будто думая одурачить глупую птицу. Гриф расправил крылья и сделал тяжелым клювом быстрое фехтующее движение в пространство, тоже словно никак не связанное с приближением Депресняка. Оба играли в одну игру: кот – что он просто проходит мимо, гриф же – что он не замечает кота.

– Ставлю золотой слиток на грифа, – сказал Арей.

– А я на Депресняка… Ставлю штангу Эди Хаврона и семь вилок из его ресторана! – сказал Мефодий, решив поддержать Даф.

– Не надейтесь, что я дам покалечить моего котика! Он у меня и так весь в шрамах! Все его бьют, один он, лапуля, никого не обижает! – недовольно заявила Даф.

Она достала флейту – Мефодий едва успел заметить это быстрое движение – и отогнала грифа прицельной маголодией. Гриф неохотно соскочил с драконьего черепа, разбежался и тяжело взлетел.

– Странная вещь… Я считал, полетная магия здесь блокируется, – пробурчал Арей, без вдохновения косясь на флейту Даф и потирая пальцем ухо.

– Возможно, гриф, как мой кот, летает без магии… – заметила Даф.

Арей кивнул, соглашаясь с ее предположением. Депресняк увязался было следом за грифом, но отстал и, облетев ближайшую скалу, вернулся на плечо Даф.

– Снова бедняжечке не дали никого убить, а счастье было так возможно! – хмыкнул Мефодий.

– Ты ничего не понимаешь! Мой котик очень ранимый! – обиделась Даф.

– Да уж, ранимый… В упор из пулемета… – уточнил Мефодий.

И вновь потянулись скалы. Прошел час, другой, третий… Время сжаривалось в маслянистый бесформенный ком. Мефодий уже не мог без рези в глазах смотреть на пылающий нагрудник Арея. Он почти не ощущал шагов, но каждый шаг отдавался в его ушах низким противным гулом. Когда все совсем уже слилось у него перед глазами и он готов был рухнуть на песок, что-то изменилось. Скалы расступились. Бешеное солнце разом ослабило свой жар, будто неведомый режиссер подал знак осветителю.

В небо взметнулись неохватные мраморные колонны. Они были так огромны, словно подпирали небосвод. Арей, увидевший колонны несколькими мгновениями раньше, резко остановился, точно грудь его встретила невидимую преграду.