– А ты неплохо обустроился! – одобрил Лигул.

Арей усмехнулся, взглянув на висевшие на стене картины.

– Можно подумать, ты не знаешь, как я обустроился… Не смеши меня! – сказал он и клинком все еще не исчезнувшего меча начертил в воздухе какой-то знак.

В ту же секунду на крайней картине, изображавшей казнь матроса на английском королевском фрегате, лопнула веревка. Сорвавшийся висельник шлепнулся с мачты, как перезревшая груша, и поспешно уполз за рамку. Лигул застенчиво зашаркал ножкой.

– Это не я! Не мой шпион! Это подлые происки наших давних врагов – светлых магов! Им бы только посеять рознь в наши дружные ряды! Клянусь, виновные будут строго наказаны! Да здравствует самая правая партия самого левого единства! Им не лишить нас свободы выбора! – заявил он, важно задрав к потолку палец.

За рамкой кто-то всхлипнул. Это плакал фальшивый висельник, сообразивший, что при любом раскладе виноват всегда стрелочник и поезд справедливого возмездия прокатится именно по нему.

– Кончай цирк, Лигул! Лопухоидов здесь нет, и билеты в первый ряд не проданы. Говори, зачем пришел, – устало сказал Арей.

Но горбун не спешил. Он уселся в мягкое кресло и поджал ноги. В своем пестром одеянии он очень напоминал нахохлившегося яркого попугая. Попугая, который быстро смелел и даже словно начинал презирать Арея за то, что тот оставил ему жизнь.

– Твоя секретарша здесь?.. Нас никто не услышит? – уточнил Лигул.

– Улита на дискотеке с каким-то джинном. Они так зажигают, что в прошлый раз спалили… м-м-м… что же это было? То ли ночной клуб, то ли казино.

– Арей, я же просил: не привлекать лишнего внимания! – укоризненно сказал Лигул.

– При чем тут моя Улита? Это ее хахаль, из твоей, кстати, Канцелярии.

– Да, они слишком горячие, эти южные парни. Но что я могу на этом безрыбье? Ничего не могу… Ах, Арей, кадры в нашем деле решают все, – вздохнул Лигул.

– А все что не решают кадры – решаешь ты. Но «ближе к телу!», как любит говорить моя секретарша! – зевнув, заметил барон.

Лигул стал серьезным.

– Мы думали, что Мефодий должен перешагнуть порог черно-белого лабиринта в день своего тринадцатилетия. Тогда звезды займут нужное положение – не так ли?

– Так, – сказал Арей.

– Но при этом мы не учли, что Срединные земли сами по себе находятся в движении.

– Срединные земли неподвижны. Не смеши меня, Лигул, – сказал Арей.

– Так считалось раньше. Возможно, раньше так и было. Но теперь Срединным землям вздумалось прийти в движение, тем более что законы света и мрака там все равно не действуют… Звездочей, которого я предусмотрительно оставил там наблюдать за созвездиями, доставил мне это известие два часа назад. Я все проверил. Ошибки нет.