— Ладно, — похоже, моя спокойная уверенность показала бандитам, что так резко нагонять волну не стоит пока."

"Молодой по сигналу взрослого мужика убирает свой нож в карман, складывая лезвие, я же остаюсь стоять с ножами в руках. Убирать не вижу смысла, пусть своим блестящим внешним видом останавливают всякие поползновения в мою сторону.

— Поговорить с тобой хотят, — предложение не блещет новизной.

— Говорите.

— Не мы и не здесь. Мы должны только сопроводить.

— Нет. Никуда не поеду, — сразу обрезаю я притязания. — Пусть приезжают сюда, обещаю все спокойно рассказать.

Ага, поведись на слова, потом сядь в машину, где тебе уже покажут пистолет и отвезут в какой-то заброшенный подвал. Там придется сурово воевать и выносить покойников, тогда одним трупом дело точно не закончится.

Знаю я за собой грешок, поэтому понимаю, что мне точно предъявят.

Понятно, что пистолет или даже несколько не помогут бандитам, только лучше до этого дело вообще не доводить. Поговорить я могу и здесь, ответить на все вопросы, особенно если прикинусь каким-нибудь спецназовцем, отбитым на всю голову.

Удивлю наркодилеров, собравших через тех же коррумпированных ментов всю информацию про моего Брата.

Что не был, не служил и не привлекался, обычный мамочкин сынок с деньгами и всего-то. Ходит в качалку, чтобы нравиться девочкам и прокачивать грудные мышцы.

А тут оказывается, что объект — суровый спецназер, любящий схватки на ножах в темное время суток. Такое мне теперь показать нетрудно, особенно на близко знакомом холодном оружии. Значит, человек из какой-то системы, прикрытый сверху государством, поэтому у ментов на него ничего нет. Грушник или фсбшник, или еще кто-то из ФСО.

Против наркодилеров у меня аргументов хватит. Только выжившие тут же побегут к знакомым ментам, и тогда уже государство в лице его коррумпированных представителей обратит на меня особое пристальное внимание.

У меня ведь нет, на самом деле, никакого легального прикрытия, это они смогут определить со временем.

— Или везите сюда, или сами спрашивайте, — задаю я направление разговора.

Но у этих исполнителей только приказ доставить, поэтому оба мужика кидаются на меня одновременно, только переглянувшись между собой.

Взрослый получает удар концом одного ножа по вытянутой руке, молодому я прохожусь ножом в другой руке точно по лбу. Оба мгновенно вышли из строя, один зажимает порезанные вены, второму кровь также мгновенно залила глаза и лицо.

Бандиты ругаются и сквернословят, однако больше на меня не кидаются.

Я вынимаю из-за пазухи рулон бумажного скотча и кидаю его на землю под ноги мужиков:

— Можете перебинтоваться. Потом договорим.

Заранее купил в соседнем магазине, как раз на такой случай.