Пленники начинают поднимать головы, однако помочь пока ничем не могут, находясь в путах.

— Освободи их! — командую я Криму, а сам отхожу немного от стены замка, чтобы уже из карабина с оптикой погасить сопротивление оставшихся ургов.

Пока парень торопливо перехватывает веревки и пинками поднимает народ.

Как раз оставшиеся степняки жизнерадостно высовываются между зубцами и пускают стрелы по нам обоим.

Купол перестает защищать Крима, одна из стрел ранит нашу лошадь и та вырывается, убегает от замка.

Патроны для карабина и пистолета — ресурс не возобновляемый, однако довольно тяжелый, чтобы много дней его таскать с собой.

Придется их тратить прямо сейчас, чтобы не гибли зря спасенные мужики.

Поэтому я не вожусь с плохо стреляющей по вертким мишеням фузеей, а заставляю слушать резкий грохот карабина все окрестности. Применение огнестрела войдет во все анналы местной истории именно как Богом данный небесный гром, поразивший нечестивых дикарей.

Целясь в хорошую оптику, сбиваю со стен десяток активных врагов, потом Крим кричит мне, что все пленники уже освобождены.

— Пусть берут копья и идут чистить замок от ургов, — кричу я ему, продолжая поджидать последних лучников.

Крим четко командует мужикам, они разбегаются вокруг, собирая оружие и спешат через ворота занимать замок.

Однако на стенах оказались на самом деле последние защитники, не принято у степняков прятаться за чьей-то спиной. Теперь только с десяток получивших ранения ургов из прежней толпы ковыляет в сторону табуна.

А что им еще остается делать, как не залезть на своих лошадей и попробовать спастись или наоборот просто умереть на коне.

— Добьем этих? — кровожадно кричит мне Крим.

Он с тремя выжившими при штурме замка настоящими воинами уже готов отправить на тот свет всех степняков.

Они тоже похватали оружие убитых врагов и горят желанием отомстить низвергнутым врагам.

Похоже, что его не смущают такие массовые убийства врагов неизвестным оружием. Странно это, другие бы в ужасе тряслись, а с него как с гуся вода. Ясно, что непонятная сила, убивающая смертельных врагов — всем очень нравится.

Пока нравится, что очень хорошо.

Пока эту силу не осудили священники и высшее дворянство.

— Добьем, но пару самых сильных мне оставьте, — командую я.

Однако, видя, как забегают в замок похватавшие копья своей охраны крестьяне, запрыгиваю обратно в седло оставшейся рядом лошади, разворачиваю ее и скачу к ковыляющим ургам.

Ясно и понятно, что увлекутся добиванием своих недавних хозяев бывшие пленники и перебьют всех сгоряча.

А мне необходимо подать весточку главным вождям армии ургов.

В этом и состоит весь мой замысел.