Прикрываю глаза и сижу неподвижно под вялое скрипучие мяуканье соседского кота. Щёку жжёт и покалывает от пронзительного взгляда парня напротив, но я делаю вид, что сплю. Ровно до того момента, пока мой пустой желудок не напоминает о себе громким урчанием.

Спрашиваю у проводницы, где находится вагон-ресторан, игнорируя автоматы, набитые сэндвичами не первой свежести, шоколадками и сладкой газировкой.

До города ехать около трёх часов, и мне нужно что-то посущественнее быстрых углеводов.

В вагоне-ресторане все столики заняты. Скольжу взглядом, решая к кому подсесть. Я пристроюсь в углу со своим чаем в ожидании еды и никому не буду мешать.

Останавливаю глаза на девушке, сидящей ко мне спиной в конце вагона. Она тоже одна. И решительно направляюсь в её сторону.

— Здравствуйте, я могу к вам присоединиться? — спрашиваю, равняясь с ней.

И тут же жалею о своём решении. В районе солнечного сплетения болезненно сжимается уже ставшая привычной пустота. Инстинктивно прижимаю руку под грудью, пытаясь унять жжение.

На меня смотрит женщина, породившая чудовище, разбившее моё сердце. Что, если он тоже где-то здесь?

1.1

Ирина Гейден широко улыбается мне, как старой доброй знакомой, и кивает, указывая рукой на другую сторону стола.

— Конечно.

Узнала? Или нет? Может, это просто вежливость? И мне не о чём переживать, лишь о том, что её сын может быть где-то поблизости. При одной мысли о Мироне мороз бежит по коже, а сердце заходится в трусливом припадке. Мы не виделись два месяца! И я не уверена, что сейчас готова с ним встретиться.

— Спасибо.

Неуверенно присаживаюсь на край сиденья, хотя хочу сейчас же исчезнуть и вернуться обратно в свой вагон с животными. Истошно орущие от страха коты кажутся уже не такой плохой компанией.

Мать Мирона меня не пугает. Она запомнилась мне приветливой и очень радушной женщиной. Умной. Красивой. Такой непохожей на Мира. А ведь он её сын. Сущий дьявол и порок. Себе на уме. Глыба льда. Безэмоциональный придурок. Я могу продолжать бесконечно.

Его равнодушие и брошенные на прощанье фразы въелись в память. Как и одна-единственная проведённая вместе ночь.

Иногда я вообще жалею о том, что она у нас была. Хотя кому я вру? Часто, очень часто я об этом жалею. Потому что малодушно поддалась собственным желаниям, отключила мозг, чувствовала и жила сердцем. В итоге мне его разбили, предложив денег и сказав, что отношения мне никто не обещал.

Мирон Гейден не умеет любить. К моему большому сожалению, оказалось, что я, напротив, умею. И чувство это, разъедающее душу, по щелчку пальцев не выключается.

Обвожу взглядом вагон-ресторан. Знакомой фигуры нигде нет.

Выдохнув, открываю меню.

— Я бы посоветовала взять блины с джемом или сырники, самое безопасное, что здесь есть, — говорит Ирина.