Но она смущалась, стеснялась — не ведала, как следует себя с ним вести…

— Я не знаю, кто это… Но обязательно узнаю, — жестко произнес Владислав, решительно отодвинув бутылку и пустую рюмку в сторону. — Я до них доберусь. Вот этими самыми руками отвинчу голову… — Он вытянул руки вперед, сжал кулаки и вдруг бессильно уронил на них голову.

Лене показалось, что он плачет. Девушка инстинктивно положила обе ладони ему на голову и стала гладить по волосам, шепча:

— Ну успокойтесь, ну будет вам…

Он резко встал из-за стола и решительно направился к выходу.

— Поеду… Сам не понимаю, зачем сюда приехал… Наверное, надо было выговориться.

 — Он невесело улыбнулся. — Хорошая ты, Лена. — Помолчав, добавил: — Только Лизе не рассказывай. Ей не надо об этом знать!

И вышел. Через минуту в ночи взревел автомобильный двигатель, зашуршали шины по аллее, а еще через полминуты все стихло.

Смерть Барнаула Колян воспринял с удовлетворением — как свидетельство того, что судьба все же не совсем от него, Коляна, отвернулась. «Было бы хреново, если бы его живым взяли, — рассуждал Колян. — Хотя до меня через него не добрались бы, до диспетчера — тоже, но все равно покойник знал много чего.

Ладно, выходит, что не все так плохо». Колян впился жадным взглядом в окаменевшее лицо Варяга, появившееся на экране. Он не мог не отдать должное мужеству врага — во-первых, выяснилось, что именно Варяг в перестрелке один на один убил Барнаула, а во-вторых, после всего случившегося Варяг не отказался ответить на вопросы журналистов. «Да, я тоже считаю, что покушение было направлено против меня, а мои близкие пали жертвой роковой случайности, — говорил Варяг. — Я не подозреваю никого конкретно, в последнее время я не получал никаких угроз… Однако я знаю, что в стране есть немало сил, которые хотели бы огромный потенциал нашего концерна использовать не на благо России, а на личное обогащение. Покушение — дело рук этих сил, которым я отныне объявляю смертельную войну».

Колян слегка поежился, потому что при этих словах Варяг, смотревший в землю, внезапно взглянул прямо в телекамеру напряженным, почти безумным взглядом. Однако в следующую минуту бригадир издевательски рассмеялся.

— Ох как страшно, — процедил он.

 — К твоему сведению, у меня еще задаток за твою голову. Все еще только начинается! Молись богу, сука, чтобы умереть быстро, а я постараюсь, чтобы ты умер по-другому!"

"Недолго Колян разрывался между двумя пламенными страстями: свести счеты с Варягом и покарать неверную жену и ее любовника. Первая задача была решена оперативно и точно. И теперь ненависть к Надежде и ее любовнику Федору Угрюмому достигла в душе Коляна страшного накала, совершенно помрачая его ум и отравляя существование.