Смерть клиента не являлась непременным условием задания — достаточно было вывести его из игры на более или менее длительный срок.

— А если он капитально разгрохается на машине в результате несчастного случая — этого будет достаточно? — поинтересовался майор Абрамов.

— Если капитально, то да, — ответил Чижевский.

— Тогда будем действовать в этом направлении, — сказал Абрамов. — По слухам, наш друг очень любит быструю езду, и это хорошо. Вы не знаете, где у него дача? Я так понимаю, что землю под строительство дач всем работникам концерна ответили где-то в одном месте?

Получив все необходимые сведения, разведчики удалились, как выразился Абрамов, «обмозговать дельце».

Однако к концу дня Абрамов вернулся и положил перед Чижевским листок бумаги, исписанный аккуратным почерком курсанта-отличника. Это был счет — слева на листке в столбиках перечислялись различные предметы, а справа указывалась сумма в рублях и долларах.

— Десять импульсных электроламп… Конденсаторы… — поднял брови Чижевский. — А, кажется, понимаю!

— Ну и пара скоростных иномарок нам понадобится, — заметил Абрамов.

 — Хочется надеяться, что не насовсем.

Через три дня Лозовский, завершив последнюю деловую встречу и дав указания юристам по составлению договора с партнерами, сложил в портфель бумаги, которые хотел просмотреть вечером, и направился в гараж. Заместителям генерального директора персональная охрана не полагалась — водитель одновременно выполнял и функции охранника. Лозовский любил сам водить свой «лексус» и потому частенько отпускал охранника. «Вот и хорошо, — заметил по этому поводу Абрамов, — одним грехом меньше будет на душе».

Лозовский весело насвистывал — он окончательно убедился в том, что его участие в покушении не раскрыто, и предвкушал несколько спокойных дней. Он, конечно, понимал, что Заботин не оставит его в покое и принудит продолжать интриги, от которых генерал-майор уже изрядно устал. Но пока можно было стряхнуть груз страха и опасений и не думать ни о чем, кроме работы, а это для Лозовского стало в последнее время разновидностью отдыха."

"Он выехал на шоссе и ощутил себя в своей стихии, сгоняя фарами с левой полосы более тихоходные машины и протискиваясь вперед на светофорах.

Наконец он выехал из города, и на дороге стало посвободнее. «Лексус» понесся вперед сквозь надвигающиеся сумерки, свистя, как ракета, и заставляя попутные автомобили шарахаться вправо. Лозовский с высокомерным выражением лица обгонял других водителей, отпускал по их адресу пренебрежительные реплики, язвительно усмехался и даже порой делал неприличные жесты.