На, свети!"

"Он отдал Барнаулу свой фонарик и начал пробираться к выходу из тоннеля — туда, где слышались сбивчивые разглагольствования Паленого. Пригибаясь, он вышел из тоннеля в подвал, выпрямился и потянулся. Паленый выжидательно смотрел на него, не сомневаясь в том, что бригадир слышал его слова. С лица Паленого не сходило вызывающее выражение — он изо всех сил старался показать, что не боится грозного бригадира.

— Ну что ж, молодцы, поработали здорово, — с улыбкой произнес Колян. — Правда, дальше придется крепления помощнее делать на потолок, но все равно уже немного осталось.

Колян умолк и начал неторопливо стряхивать песчинки с одежды. Паленый уже открыл рот, собираясь что-то сказать, как вдруг бригадир резко повернулся к нему, молниеносно выбросил вперед правую руку и тут же мгновенно ее отдернул. В воздухе мелькнуло окровавленное жало заточенной отвертки. Паленый издал короткий вскрик и с протяжным стоном, зажимая руками глубокую рану в животе, стал приседать, а затем упал на колени.

— Ты что сделал? — прохрипел он. — За что? Я ведь только побазарить хотел!

— Я знаю, — спокойно сказал Колян. — Вот как раз за базар.

Ты об одном не подумал: кто ты такой, чтобы я с тобой базарил?

Паленый, качая головой, вновь издал такой страдальческий стон, что содрогнулись все бойцы бригады, молча взиравшие на эту жуткую сцену. Внезапно Колян вновь выбросил вперед правую руку. На сей раз удар был нацелен в голову. Раздался короткий отвратительный хруст, рука отпрянула обратно, стон тут же оборвался, и Паленый беззвучно повалился на пол лицом вниз.

— Может, кто-то еще хочет со мной обсудить, как мне себя вести? — доброжелательно спросил Колян. — Никто не хочет? А то давайте, пока я здесь.

Все-таки нет? Ну, значит, будем работать дальше, а я в долгу никогда не оставался. А это говно уберите отсюда. И не вывозите его никуда, чтоб менты не засуетились — закопайте прямо в тоннеле. Пускай пацаны вспоминают, когда будут работать, про покойника Паленого, который не любил работать, а любил базарить.

Колян поднялся по лесенке наверх, за ним последовал Барнаул. Прежде чем закрыть люк, Колян посмотрел вниз на оцепеневших бойцов и холодно произнес:

— Ну, что стоите? Я же ясно сказал: уберите его и за работу!

Для Паленого в стенке тоннеля вырыли нишу, кое- как затолкали в нее его тело, заложили сверху кирпичами и забросали землей.

Вскоре труп начал разлагаться, и проходчики морщились от невыносимого зловония, затаскивая в тоннель бетонные перекрытия для укрепления потолка, над которым слышался шум проезжавших по шоссе автомобилей. Колян был прав — каждый из них, проходя с ломом, киркой или лопатой к своему рабочему месту, невольно косился на нишу, издававшую трупный запах, и вспоминал «этого дурака Паленого».