Та структура, к которой принадлежал Джафар, сбывала наркотики в сибирских городах, однако теперь, по мнению руководителей организации, пришло время расширять обороты и выходить на необъятный московский рынок. Для этой цели следовало привлечь Новых людей, и предпочтительно русских, поскольку таджики, сколько бы они не маскировались, все равно резко выделялись среди москвичей, а это не вязалось с той строжайшей системой конспирации, которую постепенно разработали и внедрили наркодельцы. Частью этой системы сделался и Слава Ему выправили российские документы и московскую прописку, чтобы сделать его своего рода резидентом в столице.

Слава быстро стал фанатиком конспирации. Жизнь его разительно изменилась к лучшему, так что он категорически не желал менять свое нынешнее благополучие на тюремные нары. Поэтому его не надо было агитировать за соблюдение осторожности. Он принимал как должное то, что перед выездом в Москву гонца с партией товара ему звонили совершенно незнакомые люди и произносили некий условный текст, который ничего не мог сказать постороннему слушателю, даже если бы таковой присутствовал при разговоре.

Гонца Слава тоже не знал и не встречался с ним — приезжал на вокзал и забирал в оговоренном месте сумку с товаром завербованный Славой человек. С гонцом этот человек тоже не встречался. Затем человек Славы брат такси, доезжал до условленного места, оставлял там сумку и уходил, не заботясь о дальнейшем. Дождавшись его ухода, сумку забирал другой посредник и отвозил товар покупателю, который уже был извещен о готовящемся поступлении. Тот расфасовывал товар и либо продавал его сам, если речь шла о знакомых надежных клиентах вроде содержателей наркопритонов, либо отдавал его розничным торговцам, толкавшимся на Пражском рынке, у метро «Новогиреево», у аптеки на Лубянской площади и в прочих подобных местах, хорошо известных всем наркоманам столицы.

Налаженная система конспирации делала таджикскую мафию и ее московскую структуру, созданную Славой Парфеновым, крепким орешком и для милиции, и для прочих возможных противников. Конечно, милиция время от времени ловила мелких сбытчиков и даже выходила через них на так называемых «фармацевтов», хранивших и фасовавших товар, но далее цепочка обрывалась, так как «фармацевты» не знали тех, кто привозил товар, а торговцы-посредники не знали друг друга, и даже те из них, кого завербовал лично Слава, не знали, как найти его в Москве.

Нигерийские наркоторговцы не принимали и сотой доли этих мер безопасности, полагаясь на свой статус иностранных граждан и на то, что из любой затруднительной ситуации можно выпутаться, отказавшись понимать по-русски.