Ну, кто она была? Имиджмейкер! Я тебя умоляю… она ведь талантливый журналист, какого же черта ее понесло в такие дебри? Она на курсе входила в тройку лучших, сразу на работу устроилась в хороший журнал — ну, по меркам региональных СМИ. Так зачем было лезть туда, где сразу было понятно, что она надолго не задержится?

Захар молча передернул плечами.

Я спохватилась — именно он в свое время уговорил Настю бросить должность заместителя главного редактора в журнале и перейти в пресс-службу одного из местных чиновников.

Там ее заметил владелец металлургического комбината, пригласил поработать над его образом и речью, потом еще и еще кто-то…

А потом олигархи в городе закончились, а Настя осталась — уже не журналист, больше не имиджмейкер и не сотрудник пресс-службы.

Но замашки сохранились, и теперь, спустя десять лет, Настя никак не могла понять, что сейчас уже не жирные нулевые, заработки у всех упали, имиджмейкеры особо никому не нужны — чай, не столица, а потому нужно жить в новых обстоятельствах.

Да, сумку «Prada» все еще можно носить, хоть та и поистрепалась, но выглядит она довольно странно с дешевыми кедами и растянутыми джинсами.

И на одежду из самого дорогого в городе бутика больше просто нет денег, да и куда ее носить? В супермаркет за картошкой?

Понятно, что Настя чувствовала себя принцессой, выкраденной из замка и отданной в жены простому ремесленнику. А несовпадение запросов и возможностей кого угодно может свести с ума.

— Ты знаешь, я иногда ночью смотрю на нее и вижу, что даже во сне она несчастна, — сказал Захар, отвернувшись к окну. — Я больше не могу выносить ее истерики, хотя, поверь, очень стараюсь. Говорю — иди хоть на радио работать, так нет — это не для нее, рутина, неинтересно.

Займись, говорю, чем-то — ну, чем обычно женщины увлекаются, вязание там, вышивка какая-то. Нет! Ей это не подходит, это безвкусица, рукоблудие, мерзость и пошлость, видите ли. А вот почему, скажи? Моя мама, например, крючком вязала.

— Захар, ну ты ведь понимаешь, что дело не в вязании. Она просто потеряла себя и никак не может вновь найти. И несоответствие между тем образом, что у нее в голове, и тем, что есть на самом деле, ее с ума и сводит. Может, ей к специалисту?

— К какому? — вздохнул Захар.

 — К психологу? Мы пробовали. Сказал, что у нее нет проблем в том понимании, что обычно приводит людей за специализированной помощью.

— Но что-то же надо делать.

— Ну подскажи, что, — почти с вызовом отозвался он.

— А рукописи твои редактировать, например?

— Что?! Да ты с ума сошла! Я ей как-то отрывок показал — знаешь, что она сделала? Переписала по-своему и обиделась, когда я отказался вставить это в книгу. Ты ведь знаешь Настю — она разбирается во всем, если ее послушать.