Знаете, как с головоломками — чем труднее задачка, тем интереснее ее решать и тем приятнее победа.

— Я бы не советовала вам относиться к людям как к шарадам.

— Нет, вы не поняли… — заспешил психолог, отставив кружку с кофе. — Я в том смысле…

— Да все я поняла, Иван Владимирович, не волнуйтесь так, — перебила я с улыбкой. — У меня еще будет время оценить методику вашей работы и ее результаты, раз уж отпуск мой закончился.

Наш диалог был прерван появившимся на пороге Васильковым.

Вячеслав Андреевич с ходу обнял меня, не смущаясь присутствием психолога, чмокнул в макушку:

— Отлично выглядите, Аделина Эдуардовна. Не смотрите так, молодой человек, — это относилось уже к Иващенко. — Мы с нашей начальницей знакомы буквально с ее младенчества.

— Ну, это вы преувеличиваете, — улыбнулась я. — А вот лет с двенадцати — точно.

— Все равно — возраст почти бессознательный. Как отпуск?

— Да какой тут отпуск, если меня почти сразу на работу выдернули? Только-только прилетела, думала немного в себя прийти после островов, а тут…

Васильков удивленно посмотрел на меня, сняв очки:

— Слышу новые нотки в голосе. Определенно, кого-то замужество сделало практически нормальной женщиной, а?

— А если без фамильярностей?

— Да разве ж это фамильярности? Удивился просто. Раньше вы таких фраз не произносили, дорогая Аделина Эдуардовна.

— Взрослею, — коротко объявила я, и по тону Васильков понял, что дальше продолжать не стоит. Он действительно хорошо знал меня лет с двенадцати, когда ухаживал за моей мамой. — Так какова все-таки причина моего внезапного возвращения на работу?

— Дело вот в чем, — усаживаясь за стол напротив меня, начал Васильков. — На днях мне позвонил знакомый и попросил устроить консультацию.

— И что — в таком простом вопросе вам понадобилась я?

— Погодите… — Васильков выразительно посмотрел в сторону отвернувшегося к окну психолога, и я поняла, что разговор не предназначен для третьего человека.

— Иван Владимирович, вы не могли бы оставить нас ненадолго? — попросила я, и психолог, кивнув, молча вышел. — Странный он какой-то, ты не находишь, дядя Слава?

— Нахожу. Но давай о психологе потом. Так вот. Знакомый мой попросил проконсультировать женщину. — Васильков выдержал паузу и, перейдя на «ты», как делал всегда, если мы оставались наедине, продолжил: — А тебя я вызвал потому, что речь идет о довольно кардинальных изменениях во внешности. То есть после всех вмешательств клиентка изменится практически до неузнаваемости, понимаешь? И мне кажется, что там есть какой-то криминал.

— С чего ты взял? — я подошла к окну, открыла его и вынула из пачки сигарету."

"— Я, как водится, попросил фотографии.