Пенис неприлично натурального вида, розового цвета, в золотой окантовке, он болтался у Вяльцева на петле для ремня и при каждом шаге бил его, пардон, по седалищу.

— Значит, Вяльцев украсил штаны брелоком в золотой оправе, — уточнила Нора, — так?

— Верно! — воскликнул я.

— Теперь опиши брелок в пальцах Сони, — потребовала Нора, — подробно!

— Пенис, почти в натуральную величину, — попугаем талдычил я, — очевидно, покрыт розовой эмалью, в серебряной оправе.

— Вот! — хором воскликнули обе женщины.

Я замолчал и уставился на Маришу и Элеонору, не понимая, почему дамы впали в такой раж.

— До него не дошло, — истерически взвизгнула Мариша.

Нора помахала перед моим лицом рукой.

— Ваня! Внимание! Сосредоточься! У Андрея на жопе блестело золото! Рамка для брелока была выполнена из червонного металла!

Я невольно поморщился. Не люблю грубых выражений. Жопа! Фу! Ну неужели нельзя подобрать литературный вариант!

— Створожь мозги! У Андрея брелок в золоте, а у Сони в руке была такая же штука в серебре! — рявкнула хозяйка.

Глава 11

— Вы уверены? — ахнул я.

Элеонора подперла щеку кулаком.

— Наряду с массой отрицательных качеств мой секретарь имеет и положительные. Ты тщательно записываешь все проведенные беседы и свои впечатления на диктофон. Я была очень предусмотрительна, когда обучала Ивана Павловича. Слушай!

Хозяйка нажала на кнопку.

— …брелок в золотой оправе, — зазвучал в комнате мой искаженный звукозаписывающим устройством баритон, — размер примерно десять сантиметров.

— А теперь еще раз, — кивнула Нора, — внимание, новая запись.

— В пальцах зажат намертво, — снова зазвучал мой голос, — покрыт розовой эмалью, в серебряной оправе.

— Скумекал? — прищурилась Нора.

Я кивнул и попытался трезво оценить ситуацию.

— Но тогда получается, что брелоков существует два!

— Верно, — усмехнулась Нора.

— Мастер поклялся, что больше никому подобное не сделает, — зачастила Мариша.

— Обманул, — предположил я, — наверное, прибамбас заметили окружающие, и Андрей дал телефон ювелира.

Марина слегка порозовела.

— Нет, он всем говорил, что это охранный амулет, приобретенный за громадные деньги у храмового жреца в одном из скрытых от глаз европейцев буддистских монастырей.

— Вот врун, — не удержался я от комментария. — Похоже, он лгал так же просто, как пил воду!

Щеки Марины приобрели оттенок молодой свеклы.

— Нет, это я соврала, выдала Андрюше версию про жреца, он падок на подобные вещи, сразу мне поверил, объявил брелок талисманом. Я хотела, чтобы при Вяльцеве постоянно имелось нечто, напоминающее ему обо мне. Он должен был носить его не снимая, а как добиться желаемого? Вот я и схитрила.