— Я умру, а Юля надгробие не сделает, — заплакала Тильда, — зароет меня быстренько и забудет. Вот если ты придешь и скажешь: «Я знаю все про Чупинину, немедленно закажи ангела для Тильды», ей будет некуда деваться. Ладно? Пообещай, Руфичка! Это моя последняя просьба.

Гиллер, находясь в состоянии шока, кивнула.

Тильда была верна себе. Она ни на секунду не вспомнила о маленьком Марке, который был никем для Чупининой. Нет, добрая бабушка беспокоилась лишь о шикарном памятнике для себя.

В тот же день Руфь сообщила все родственницам Анчарова, те начали тщательную проверку сведений и убедились: Тильда не соврала, сказала правду, по крайней мере про Вяльцева, а нынешняя Соня Умер совсем не похожа на прежнюю, и дело явно не в пластической операции. Теперь предстояло наказать журналистку, на семейном совете ее решили убить.

Я вздрогнул.

— Убить!

— Именно так, — подтвердила Нора, — кстати, помнишь, я говорила о некоторых зацепках, которые портили картину?

— Да, — кивнул я."

"— Первая из них — мальчик Марк, — продолжила Элеонора, — пока ты выполнял одни задания, мы с Максом работали в других направлениях. Кое-что, мягко говоря, удивляло. То, что Соня не Соня, я заподозрила, узнав о том, какова судьба ребенка. После смерти Тили его отправили на постоянное жительство в детский санаторий, якобы у малыша обнаружились проблемы с сердцем. Только врачи установили, что кроха здоров, мать оплатила его пребывание и не показывается в медицинском учреждении. Соня заявилась к нам под предлогом получения разрешения на выезд сына, однако Марка никто не собирался забирать из казенного места.

— Зачем Чупинина устроила этот спектакль? — воскликнул я.

Марк и Нора переглянулись.

— Ваня, ты не понял, — горько сказала Элеонора, — к нам приехала не Соня Умер, она же Чупинина. Та уже была мертва. Родственницы Анчарова, его дочери, Катерина и Вероника, воспитанница Наташа вместе с Руфью накануне прибыли к Умер поздно вечером, бывшая жена Константина Львовича умерла, не дождавшись часа мести. Сначала они связали Чупинину, потом зачитали ей приговор, объяснили, по какой причине убивают ее, и вкололи яд.

— Но… лицо… — забормотал я.

— Его специально изуродовали, — добавил Максим, — вообще, когда преступник с немотивированной жестокостью превращает лицо жертвы в кашу, в первую очередь подозреваешь, что он пытается затруднить процесс опознания тела. Анчаровы и Гиллер не хотели тревожить память несчастных Светы, Левушки и Константина Львовича, не желали новых публикаций в газетах, очередного вопля желтой прессы, вот потому и решили закамуфлировать причину убийства.

— Они поступили просто, — перебила Воронова Нора, — подставили Вяльцева.