Но в Кори был только старший сержант Николай Сергеевич, которого местные звали участковым, и несколько малообразованных парней, надевших синюю форму после службы в армии. Никакого опыта в расследовании преступлений местные Шерлоки Холмсы не имели, в Кори не происходило ничего серьезного, случались лишь мелкие кражи и драки. А медицину представляла фельдшерица Антонина, которая чуть не упала в обморок при виде окровавленного лица Юли. Никакого рентгеновского аппарата в медпункте не было, Чупинина протяжно стонала и говорила:

— У меня ребра сломаны.

— Ой, ой, — убивалась Антонина, — точно! По камням волокло. Надо тебя в больницу скорей.

Версия о том, что Соня выпала из лодки до водопада и сумела выплыть, а потом в состоянии шока добралась до избы бирюка и там свалилась, не имея более сил шевелиться, никого не удивила. Жизнь странная штука, выкидывает порой и не такие фортели.

— Ну дела, — ахали бабы, глядя вслед еле живой от старости машине «Скорой помощи», — а помните, как Павлушка Терешкин трехлетним в лесу пропал? Две недели мальчика не было, думали, погиб, а его в Заточном обнаружили, аж за сорок километров отсюда.

— А Катька-то, Катька! — шумели мужики. — Ее при аварии из автобуса на повороте вышвырнуло! И че? Сама домой пришла! Без царапинки, только голос потеряла.

Случай со счастливо спасенной туристкой удачно вписывался в ряд странных происшествий, кроме того, рыдающая в голос Тильда опознала дочь, поцеловала ее и упала в обморок. Женщину и Соню посадили в «рафик» с красным крестом и увезли из Кори, больше их никто не видел. Антонина сказала, что семья Умер от госпитализации отказалась, Тильда все время истерически рыдала, а Соня, сохранившая, несмотря на тяжелые испытания, спокойствие, заявила фельдшерице:

— Ребра ерунда, царапины заживут, лучше мы с мамой сразу домой вернемся, притормозите у вокзала.

— Но так нельзя, — вздумала сопротивляться фельдшерица.

— У нас в Москве есть свой врач, — отбила мяч Соня, — спасибо за помощь.

Разыгравшаяся буря не дала мне возможности улететь домой, пришлось просидеть в Екатеринбурге, в гостинице, четверо суток, ругая погоду.

Вернувшись в Москву, я вошел в кабинет к Норе, увидел там своего лучшего друга Макса Воронова и с некоторой обидой сказал:

— Вы знали!

— О том, что Соня Умер — это Юлия Чупинина? — спокойно спросила хозяйка. — Я догадывалась, и, судя по твоему лицу, оказалась права, рассказывай.

— Ну почему вам в голову пришла мысль о подмене? — спросил я, изложив факты.

Нора посмотрела на Максима, тот кашлянул и тихо ответил:

— Некоторые нестыковки в рассказах людей, странности, выяснившиеся при более детальном погружении в проблему.