На другой была запечатлена она в вытянутом свитере и драных джинсах, левая рука ее сжимала открытую бутылку пива, а правая демонстрировала миру поднятый вверх средний палец — вульгарный жест, отлично знакомый большинству населения земного шара."

"Коэн чуть не скончался, увидев «фотовыставку». Где корреспонденты «Желтухи» раздобыли второй снимок, он не знал, Чупинина никогда не позволяла себе появляться на людях в подобном виде.

Владимир опрокинул в рот содержимое фужера и мрачно завершил рассказ:

— Вот такая история.

— Очень неприятно стать участником подобных событий, — вежливо отреагировал я, с нетерпением ожидавший, когда Коэн выговорится, — к сожалению, иногда журналисты перегибают палку, в погоне за сенсацией забывают о живых людях.

— Да что ты понимаешь! — горько воскликнул Коэн. — А вот я понял, но поздно! Знаешь, почему я злился на Юльку? Завидовал ей! Она намного талантливее других! И столько мне хорошего сделала! Давно хочется позвонить Чупининой и сказать: «Давай забудем прошлое, начнем жизнь сначала, я очень люблю тебя». Я и правда люблю ее, но теперь уже ничего поделать нельзя.

— Что мешает вам снять трубку и осуществить желание?

— Юлька исчезла, — после небольшой паузы пояснил Владимир. — Без следа, никто ее найти не смог, испарилась, как и не было.

— Чупинину можно понять, — кивнул я, — думается, карьера в журналистике для нее закончена.

— Забилась неведомо куда, — не слыша меня, токовал Коэн, — ни привета, ни ответа, я хотел ее найти, но не сумел. Первым делом кинулся к ней домой, ключи у меня остались, давно следовало вернуть связку, да все недосуг было.

Владимир открыл дверь и сразу понял: хозяйки нет.

В помещении царили непривычная чистота и тишина. Из просторной гардеробной исчезла часть вещей, в ванной, в стакане, одиноко маячила забытая зубная щетка, вот на кухне осталась утварь, но холодильник был отключен.

Коэн попытался связаться с Юлей по телефону, но все номера, даже тот, который Юля сообщала лишь близким знакомым, оказались «убиты». Чупинина словно сквозь землю провалилась, растворилась в многомиллионном городе. Интуиция подсказывала Коэну, что любовница в Москве, она просто залегла на дно, ей сейчас необходимо спрятаться.

Через месяц буря улеглась, об Анчарове, его несчастной жене и ребенке забыли, про Чупинину тоже не вспоминали, даже сотрудники из «Резонанса» перестали ахать и охать, появились новые сенсации и другие герои газетных статей. Владимир навострил уши, раз волна улеглась, следует ждать воскрешения Юлии, наверное, она скоро позвонит или сумеет дать ему о себе знать иным путем. Юля должна хорошо понимать, она лишилась всех друзей, один Владимир, несмотря на разрыв отношений, готов протянуть ей руку помощи.