— Или им просто не делали настолько больно, чтобы впустить в себя Тьму, — вздохнул король. — Ты ведь помнишь, с чего начались безумия Рихессара.

— Со смерти его беременной жены.

— Такое сложно пережить и не возненавидеть на мир, — вздохнул Тарз и потянулся за настойкой еще раз. Но решив, что резвая голова нужнее, отложил бутылку в сторону. — Что бы ты делал на моем месте, Диргар? Убил бы любимых сыновей из-за байки сумасшедшего заговорщика или рискнул бы миром?

— Возможно, вы сочтете меня мягкотелым, Ваше Величество, но я против убийства ни в чем не повинных детей. Возможно, все это окажется ошибкой. А мы с вами теми, кто в страхе перед Тьмой, натворили неправовых дел.

— А если не ошибка? Предлагаешь надеяться на новообращенного неумелого золотого дракона? Готов рискнуть племянницей, Рап Эль? — он испытывал меня, а я не знал, что ответить.

— Я обучу ее всему, что нужно. Но надеюсь, ей никогда это не потребуется. Два года не такой уж долгий срок, даже если Тьма просочиться в сердце одного из принцев, он не успеет обрести полную ее власть, не успеет обзавестись приспешниками. Именно за этим мы и проследим. А если будет хоть какой-то намек на темную магию… Вы узнаете первым.

Тарз опустил локти на колени и сжал пальцами виски.

— Не зря я звал тебя в советники, Рап Эль, — эти слова были куда выше всякой похвалы. — Поступим так, как ты сказал. И надеюсь, что эти два года ничего не изменят. Мало ли что могло пойти не так в призыве заговорщиков, Тьма могла и вовсе не откликнуться, хотя… Достаточно! Просто следи за ними в оба глаза. За каждым шагом, за каждым вздохом. Мы не имеем права рисковать, если увидим хоть зерно сомнения. Как только станет ясно кто из этих двоих темный — ты знаешь, что делать, мой друг.

— Ваш приказ будет исполнен, Ваше Величество, — склонил голову я, поднял за стола последнее, что осталось от Леи, и вышел вон.

Глава 36. К началу

Бэль:

Дом, в который меня доставили сразу после дворца, оказался фамильным особняком Диргаров. Такой большой, но холодный. Первые часы мне было дико не по себе в нем. Прислуги старались угодить, а мне все казалось чужим, пока не появились они.

Две девчонки лет десяти-двенадцати в сопровождении их матери, кузины Рап Эля. Самого ректора я почти не видела несколько дней, зато с женской половиной семейства на удивление легко сдружилась.

Они встретили меня как-то непривычно тепло, заботливо, искренне. Сначала не расспрашивали, но много рассказывали. О семье, о… моей матери.

Я видела ее комнату, которая оказалась моей. Прикасалась к ее вещам и не верила. Это сложно было принять. Но от чувства точки и отчаяния все время спасали улыбки девчонок-погодок.

Сначала они заставили побегать за ними по комнате, потом по саду, а когда мы совсем разошлись, на пороге появился Диргар.