— А как же то, что персы презирают роскошь?

— А где ты роскошь увидел? — резонно возразил царь. — Рубаха, как рубаха. Я ее вообще купил из-за того, что в ней блохи не заводятся. Могу я, как царь, себе позволить, чтобы меня блохи не кусали? Я может, об этом всю жизнь мечтал.

— А мыться чаще? — намекнул Пророк.

— Это для баб, — отмахнулся царь. — Рассказывайте все от начала до конца.

За десять дней до этого. Вавилон— Представляешь, еще одного наемника нашли. Говорят, его к столбу привязали, живот распороли и туда живую крысу зашили. — Голос стражника слегка подрагивал.

— Ой, конец нам, — запричитал второй, — да куда же мы вляпались с тобой?

— Да не ной, как баба, может, и не доберется он сюда, — звучал рассудительный голос."

"— Наемники тоже так думали, — ныл второй. — По кабакам, небось, награду пропивали, хвалились, сколько на одном похищении денег подняли.

— Господа стражники, — сказала в смотровое окошко Ясмин. — А если бы у вас три таланта золота было, что бы вы сделали?

За дверью воцарилось молчание.

— Какие три таланта, ты о чем, глупая баба?

— Но ведь вы сами, господа стражники, рассказывали, что за мое освобождение три таланта дают. Палач ведь тоже человек, у него детки маленькие, деньги очень нужны. Ему три таланта очень пригодятся. У него мама старенькая и жена такая противная, я ее, если честно, терпеть не могу. Как он с ней живет, я не понимаю, право…

— Да что ты несешь? — заорали за дверью. — Какая жена, какая мама? Ты чего нам голову морочишь?

— Да не морочу я вам голову, господа стражники. Я просто говорю, что палачу три таланта очень нужны. У него мама старенькая и жена… ну вы поняли…

— Так он скоро прямо сюда заявится! Ты что, не понимаешь? — завопил тот, что потрусливее.

— Ну да, я же вам пытаюсь сказать! — щебетала Ясмин. — Ведь мужу все равно, кому три таланта давать. Разбойник меня спасет, значит разбойник получит. Стражник спасет — значит стражник. Ну а если палач расстарается, то он ему заплатит. Он же священным огнем клялся, а за нарушение такой клятвы сразу молния с небес убивает. А вы боитесь молнии, господа стражники? Я вот очень боюсь…

Ее монолог прервал хрип и глухой стук. Дверь со скрипом отворилась, и стражник затащил своего товарища, у которого на тунике спереди расплывалось кровавое пятно. Охранник бросил труп на пол и прохрипел, выпучив совершенно дурные глаза.

— Ну говори, баба, как мне три таланта получить.

— Госпожа!

— Что госпожа? — тупо переспросил стражник.

— Меня теперь называть — госпожа! И никак иначе, понял?

— Ты чего это? — стражник был туповат. И перевоплощение страхолюдной замарашки в гордую и довольно симпатичную даму стало для него довольно неожиданным.

— Значит так, дубина. Говорю один раз. Нам отсюда надо бежать прямо сейчас.