Двое моих матросов останутся на корабле, остальные захотят сходить в город и поесть нормальной еды. Я удивлен. Когда я тут плавал в прошлый раз, тут не было города, а про персов я слышал, как о племени в далеких горах.

— У нас многое поменялось, уважаемый Рави, и вы сами это скоро поймете.

Через две недели. ВавилонСукайя с трудом узнал хозяина в иссиня-черном брюнете с завитой по местной моде бородой. Золотых лент в ней не было, но даже это повергло бывшего наемного убийцу в шок, уж больно отличался обычный воин в пропыленной тунике от одетого в белоснежную льняную хламиду жреца.

И только непривычно голубые глаза выдавали Пророка с головой.

— Господин, вам нельзя пристально смотреть на людей, вас узнают. Пожалуйста, просто скользите взглядом, не задерживая его на людях.

— Ты нашел, где она? — нетерпеливо перебил убийцу Макс.

— Да, господин, она заперта во внутреннем дворе храма Эсагила. Десять копьеносцев снаружи и столько же внутри. Скорее всего, есть охрана у двери, где ее держат. Мы сможем прорваться туда, но мы не сможем уйти. В храме может быть сотня стражников, да еще патрули в самом городе.

Если поднимется шум, то сбегутся многие десятки воинов, а городские ворота будут закрыты. Мы не сможем уйти, господин.

— Сколько человек охраняет ночью?

— Ночью в карауле стоят по трое, но горожане ночью спят, и на улицах людей нет. Такая толпа вызовет подозрения. Первый же патруль нас схватит. Опять же, ворота ночью закрыты, уйти мы не сможем. Храм находится в центре города, и нам придется уходить по дороге Процессий, которая с двух сторон окружена стенами. Нас просто расстреляют лучники.

— Понимаешь, Сукайя, я не могу просто сидеть и ждать, когда гонец повезет в Сузы ее палец, или ухо, или глаз.

Я просто сойду с ума. Я готов на этих копьеносцев с голыми руками пойти.

— Это верная гибель, господин. Я предлагаю выйти завтра в город и проскочить в храм вместе с паломниками. Вы сами посмотрите на месте, что там, и как.

Ворота Великого города открывались на рассвете. Группа, сопровождавшая Пророка, рассредоточилась в толпе, держа, впрочем, друг друга в поле зрения. По улице Процессий, которая была еще известна, как Дорога Мардука, катилась привычная толпа, бесстыдно глазеющая на высоченные стены и башни вокруг.

Картины на стенах, выложенные цветными изразцами, били по глазам жителям убогих деревень и халдейских становищ, для которых привычными цветами были желтый, зеленый и серый. Несколько тысяч шагов, и толпа начала разливаться вокруг Эсагилы. Кто-то остался тут, спеша попасть в храм, а кто-то пошел дальше, собираясь в ручьи, покатившиеся по другим улицам столицы мира. Макс это все уже видел, а потому эта картина не произвела на него прежнего впечатления.