Имя Ариадны в доме никогда не упоминалось, и внук Потапа, сын Маргариты, понятия не имел, что у него есть тетя и двоюродный брат. А вот мне моя мама правду рассказала. Она пыталась с отцом отношения возобновить, когда узнала, что ее мать умерла, позвонила ему, а тот снова старшую дочку по известному адресу послал.

Герман посмотрел на Ватагина.

— Можно мне чашечку кофе?

Глава 39

Александр Викторович встал.

— С превеликим удовольствием сейчас сделаю.

— Мы с мужем начали с Германом общаться, — заговорила опять Беатриса. — Потап спросил у матери: «У нас есть какие-нибудь родственники?» — «Нет, — спокойно ответила та, — я один ребенок в семье. И твой отец тоже был единственным у своих родителей». Так мы поняли, что Марго про Ари начисто позабыла. И тогда… Понимаете, для нас настало трудное время. Мы с Потапом устали жить под командованием Маргариты, которая год от года делалась все авторитарнее, неуступчивее, требовала полнейшего подчинения и старалась не отпускать сына от своей юбки. Свекровь решила нас с мужем полностью подмять — начала ездить с нами в отпуск, руководить воспитанием детей, право голоса мы вообще потеряли. Нет, Маргарита не хамила, не скандалила, не кричала, вела себя ласково… Утром стучала в дверь нашей спальни: «Вставать пора». Далее завтрак по ее вкусу, одежда по ее выбору. Потом она детей в машину провожает, говорит им: «Слушайте всегда, что я говорю, бабушка плохого не посоветует». Вдвоем мы с Потапом оставались только ночью. И последней каплей, переполнившей чашу терпения, явилось решение Маргариты расселить нас по разным спальням. Она заявила: «Вы уже не первый год вместе, лучше ночевать в отдельных комнатах, иначе страсть пропадет. Привычка ежедневно спать под одним одеялом убивает любовь». Вот тут мы с Потапом поняли: пора бежать. Но как? Куда? Маргарита нас никогда не отпустит. Она буквально питается нашими эмоциями, точит нашу жизнь, как червяк яблоко.

Беатриса опустила голову. Герман погладил ее по плечу.

— А у меня на момент нашей с Би встречи была маленькая фирма, я торговал медоборудованием. Семьи не было, отец давно скончался, а тут еще и мать меня оставила… После похорон я на нервной почве получил нейродермит, давление зашкалило, и мой лучший друг Рома Розенберг положил меня в свою клинику, чтобы реабилитировать. Там в кафе меня увидела Беатриса, мы поговорили, а вскоре опять встретились уже втроем, с Потапом…

Герман стал пить поданный ему профайлером кофе, Беатриса молчала.

— Потом у вас сложился план, в принципе, простой, как кирпич, — нарушила тишину Евгения. — Вы решили использовать внешнее сходство двух братьев. Авария выдумана?

— Да, — признался Герман. — Но все далеко не так просто, как вы думаете. Мы долго готовились.