— Ричард Фэйтон, 32 года, место рождения ‒ планета Сол-6, — выпалил я уже без всяких осечек.

— Угу, — кивнул кладовщик.

Настороженность, появившаяся в его взгляде, когда я помимо своей воли чуть не назвался чужим именем, ушла, он вновь опустил глаза к экрану терминала, который с моей стороны виден не был, и принялся изучать мою биографию.

— Угу, — повторил кладовщик спустя несколько секунд, продолжая что-то разглядывая на экране, — искали вчера знакомых, мистер Фэйтон?

— Да… — я неопределенно махнул рукой, — искал, но не нашел.

— Ясно, — кивнул кладовщик, — тогда принимай имущество, полста пятый.

— А что это за оружие, сэр? — поинтересовался я, когда передо мной появился автомат — близнец того, что получил Рой Рой.

— АК-217, — ответил кладовщик, — первая модель разработана еще в 20 веке. С тех пор, каких только модификаций ни делали, как ни совершенствовали. Фактически ничего уже от изначального автомата не осталось кроме названия.

Я кивнул. Это название доводилось слышать. Кажется, 217 использовались несколько десятилетий назад во время войн Единения — самые крупные корпорации, владеющие планетами, целыми мирами, решили, что вовсе не обязаны подчиняться Земле и жить по их правилам. Они в своих владениях устроили собственные государства, попытались ввести и собственное законодательство.

Народ взвыл, но правительство Земли начало действовать лишь тогда, когда корпораты попросту отказались платить налоги. Помнится, чиновники пыжились, что разнесут все эти конторы в пух и прах, а в результате начало войны чуть не стало концом существования центрального правительства — корпораты разнесли все склады с оружием, станции хранения амуниции и верфи, где как раз чинились, проходили обслуживание корабли правительства. Уж не помню как, но Земля наскребла звездолеты, устроила поголовную мобилизацию и, вручив в руки свежеиспеченных солдат эти самые АК-217, пошла в наступление.

Кровавая вакханалия длилась несколько лет, и постепенно Земля смогла одержать верх. Но не из-за того, что была сильнее, а потому, что корпораты сопротивлялись ей по отдельности, при этом не забывая грызться между собой.

Но к чему я? Автомат, который я держал в руках, был символом той войны, и уже тогда он считался дико устаревшим…

Теперь вот с ним предстоит бегать мне.

— Он хоть стреляет? — уныло поинтересовался я у кладовщика.

— Узнаешь, — пожал плечами кладовщик и бухнул передо мной магазины к автомату, коробку с патронами.

Прежде чем я успел разложить все по карманам, появился сверток. Такой же, как получили мои предшественники.

— А это что?

— Рация. Бронежилет, — коротко ответил кладовщик. — Все. Забирай, проваливай.