Можно бы было собрать и другие пушки, патроны к ним, но мы решили не рисковать, вернулись назад в дот.

— Во! Совсем другое дело! — обрадовался Диса, роясь в своем рюкзаке. — Патроны, конечно, дерьмо, но…

— Но и бронь у маров соответствующая, — ответил я, — так что пойдет. И вообще, дареному коню…

— Он не дареный, — поправил меня Диса, — а смародеренный.

— Без разницы.

Набрав и распихав магазины во все свободные отсеки разгрузки, Диса достал рацию.

— Кот! Чего там у вас?

— Все нормально. Врага не видно, — отозвался Кийко.

— Я не о том. Дверь не получилось открыть?

— Строгов и Мундалабай работают над этим.

Искренне надеюсь, что они справятся. Во всяком случае, с турелями получилось просто великолепно."

"Как я уже говорил, после нашей атаки в живых на базе осталось всего двое маров, и говорить код доступа в кабинет начальника клон-центра они не собирались. А может, действительно не знали.

Ни избиение, ни запугивание не сработало — мары молчали. Но вот когда перед ними появился Мундалабай, тащивший чью-то оторванную конечность, а затем усевшийся прямо напротив пленников и начавший ее жевать, у них не выдержали нервы.

— Что за хрень! Зачем ты это делаешь! — заверещал один из них.

— Обедает, — спокойно пояснил Строгов.

— Человечиной? — заорал мар.

— Ему нравится, — пожал плечами Строгов.

— Падаль, — Мундалабай отбросил в сторону чью-то оторванную ногу, вытащил нож из ножен и двинулся на одного из пленников.

— Что…какого хрена тебе надо? Чего он хочет? — еще громче завопил мар.

— В его племени принято поедать пленников. Так победитель получает их жизненную силу, становится сильнее сам, — с каменным лицом пояснил Строгов.

На самом деле Мундалабай уже давным-давно не ел человечину (во всяком случае, сырую и при нас), и все происходящее было тщательно спланированным и уже не единожды разыгранным спектаклем. Вот только пленные мары этого не знали.

— Убери его! Скажи ему, чтобы отвалил! — орали уже оба пленника.

— Он меня не послушает, — спокойно ответил Строгов.

Меж тем Мундалабай добрел до пленника (а давалось ему это с трудом — все же хоть и обработанные, заделанные медгелем раны давали о себе знать) и с размаху воткнул нож прямо в ляжку мару.

Тот заверещал тонким голосом настолько громко, что даже мы, находящиеся на улице, это услышали.

— Нет! Нет! — орал он.

Но Мундалабаю было плевать на крики. Он лишь поморщился, глядя на хлещущую из раны кровь.

— Плохо! Умереть раньше.

Он схватил связанного пленника и потащил за собой в соседнюю комнату.

Тот начал дергаться, извиваться, но получил от Мундалабая кулаком по голове, тут же затих, обмяк.

— Куда он его поволок? — дрожащим голосом спросил второй мар у Строгова.