Тот, что стоял ближе всех, был ко мне спиной, и я была уверена, что это его рук дело.

— Эй, мужик, ты в край охерел? Я тебе руку сломаю сейчас, мудозвон сраный. — алкоголь предал мне уверенности, которой в большинстве случаев не было, да и что мне сделают охранники в общественном месте? Мы в демократической цивилизованной стране. И эти утырки не умеют права распускать руки.

Все замерли с испугом на лицах, что было подозрительно, не могла я их так напугать. Мужик, который меня шлепнул, медленно обернулся. Его лицо было каменным, только глаза потемнели, словно в них собрались грозовые тучи. Это был он! Лука Гроссерия!

Я не могла поверить, что это сделал он. Не по его статусу, да и я девушка не его масти. Ему явно по вкусу модели, которые терлись весь вечер вокруг их столика. Он слегка наклонил голову вбок, как хищная птица, чтобы рассмотреть меня получше.

— Что ты сказала, девочка? Повтори. — его хриплый очень тихий голос, как будто раздался в моей голове, несмотря на громыхающую музыку. Позади него стояла толпа мужиков, ухмыляющихся.

— Я сказала, что не прилично распускать руки по отношению к незнакомым девушкам. — мне совсем не хотелось конфликта, тем более с ним, поэтому я решила пойти на попятную. И его взгляд, он давил изнутри, он не моргал!

— А с чего ты решила, что мне бы захотелось трогать такую, как ты? Такая толстожопая мелочь вообще не в моем вкусе. — это резануло меня в самое сердце. Он говорил так спокойно, впитывая мои чувства эмоции. Ему нравилось ломать. Он спровоцировал, унизил.

— А с того, что я наслышана о коротком стволе Луке Гроссерия. — я выплюнула это ему буквально в лицо, придвинувшись немного ближе, чтобы он точно расслышал. Чтобы показать, что не боюсь его, что не позволю так при толпе говорить со мной. На мгновение я увидела перемену, эмоцию на лице, но не успела разглядеть что это.

Чтобы не дать ему время на ответ или действия, практически сразу убежала в туалет, заперлась в кабинке и тяжело дышала. Я простояла так минут пять, пока мне не пришла смс, что машина меня ожидает.

К моему счастью, на выходе уже никого не было, амбалы и их папочка ушли, не желая разбираться с ""толстожопой мелочью"". От произошедшего я почти отрезвела, поэтому в машину села раздраженная и огорченная. Мне должно было быть безразлично на его слова, но внутри все равно было тоскливо. Почему-то под кожу въелось его лицо.

Таксист включил радио, и мы двинулись к мкаду. Дороги были пустыми, и мы могли быстро ехать по трассе. Я откинулась и вытянула ноги. Скоро буду дома и смогу забраться под теплое крылышко.

— Что за черт, мажоры совсем с ума посходили. — выдохнул таксист, сбавляя скорость. Я оглянулась, чтобы посмотреть, что он имеет ввиду. И сердце бешено забилось, подсказывая ответ.