— И если тебе станет легче, то с момента твоего появления в моей жизни — кроме двух отвратительных минетов у меня больше ничего и ни с кем не было…

Майлз.

Выбор был сделан, и Лука был прав, мне нужно было разобраться со своими чувствами и мыслями. А для этого я взял бутылку виски и поднялся в комнаты разврата, чтобы впитать в себя весь грех этого бренного мира.

В свете красных ламп курил кальян старый друг из прошлого, весело рассматривающий меня. Я растянулся в пьяной ухмылке:

— Оливер!

Глава 7

Заявление дьявола ввело меня в пьяный ступор. Я не ожидала услышать от него это, может что-то типа, что можно льву нельзя собаке, но никак не признание в шаткой верности. Можно было решить, что он лжет, но за эти месяцы, что я жила в его доме поняла одно — Лука Гроссерия никогда не бросается словами просто так, и вряд ли бы он лгал по такой мелочи, чтобы умаслить меня.

Я сглотнула. Это что-то значит или у него просто времени нет на женщин, поэтому он завел маленькую светлую собачку породы ""Для господских нужд""? Которая будет жить под его боком по его правилам.

Пока я размышляла, даже не заметила, как Лука лениво играл с моими локонами, с ухмылкой наблюдая за моим обескураженным лицом. Ему явно доставляло утробное удовольствие моё послушание. И моя пьяная глупая затея его тоже явно позабавила, как будто…

— Зачем ты взял меня на эту вечеринку? — спросила тихо я, начиная подозревать заговор.

— Я обещал Майлзу, что если ты так страдаешь в моем доме, то он может тебя спасти и забрать из моего дома. Но как проверить, что действительно чувствует дикая кошка? Хочет ли она, чтобы ее спасли от меня? Ввести в игру вторую… — мои глаза по мере его слов становились все больше, не веря услышанному. А его наоборот сужались со странным блеском. Я почувствовала, как дернулся его возбужденный член, упирающийся в меня — И ты успешно, как самая настоящая тигрица кинулась отстаивать свои права.

— То есть все было подстроено? И то, что Габи пришла ко мне в туалет… — Руки Луки меня резко сжали до боли, так что я вскрикнула, посмотрела на него, не договорив.

— Что она хотела от тебя? — его голос не предвещал ничего хорошего. И мне стало страшно, потому что кости затрещали в его руках, вырваться было невозможно."

"— Хотела посмотреть на твою новую игрушку. — не знаю удалось ли скрыть мне боль, которую доставила встреча с этой красоткой, знающей себе цену. Глаза Луки потемнели, он ослабил хватку, но сам он не успокоился. Что-то обдумывал. Язык зачесался, а алкоголь внутри меня крикнул, что терять нам нечего, и я язвительно выдала на одном дыхании: — Разве не так ты назваешь меня при всех своих людях?

Лука снова улыбнулся мальчишечьей улыбкой, при которой пропадал тот монстр, сворачивающий шеи, и заставивший меня стать на колени перед ним.