В силу опасности образа жизни он не впускал никого в свою жизнь, а в дом — посторонних, кому не верил. Сильно задела она его. Утром попрошу одуматься, отпустить. Нельзя спускать так свою злость.

От мужа избавить ее я был рад. Не достоин он ее, поймёт потом.

— это же ты дал деньги моему мужу? — она словно читала мои мысли.

— да.

— и как? Он подавился от восторга?

— почти захлебнулся в слюнях счастья. — Мы рассмеялись, невесело, как-то вынужденно.

— никогда не думал, что буду пить проссеко на кухне у Луки.

— никогда не думала, что разведусь с мужем, заплатив ему миллион за это, а потом пить проссеко в обществе мужчины, имя которого я даже не знаю.

— Друзья называют меня Майлз. — я протянул ей руку, и она пожала ее. Я погладил ее тонкую маленькую руку, такую холодную.

Она не отстранилась, но вздрогнула. Ее глаза были все еще припухшими от слез, и мне захотелось провести пальцами по ее векам, чтобы успокоить их.

— Тогда за удачный развод?

— Моего мужа?

Мы снова засмеялись, только более громко. Ее лицо преображалось во время смеха, становилось невероятно милым и умиротворенным.

За нашей беседой я не заметил, как проснулся хищник. Он стоял у входа на кухню, в одних спальных штанах. Он пристально наблюдал за нами, считывая наши эмоции, слушая слова. Анализируя и делая выводы. Лука умел считывать людей, заставлять их прогибаться и делать так, как он хочет.

В ночном освещении его лицо было словно из воска.

Проследив за моим взглядом, Алиса обернулась. Я почувствовал, как она напряглась и ощетинилась."

"Лука подошел к нам, не отрывая взгляд от Алисы, держа ее на мушке, контролируя каждое ее движение. Он был тигром, увидевшим лань, и теперь обходившим ее, чтобы напасть. Весь его вид говорил, как он зол, что я посмел посягнуть на его собственность.

— Налей мне тоже, пожалуйста, хочется пить. — его голос был обманчиво спокойным. Лука доставил еще один бокал к нам, в который я медленно налил шампанского. — Как нос?

Пожав плечами, я показал ему средний палец, и Лука усмехнулся. Он выпил содержимое своего бокала залпом, после чего взял бокал Алисы и осушил и его.

— А тебе вообще нельзя алкоголь. — заскрежетал Лука, нависая над ней и заглядывая, как змей, прямо в глаза. Я открыл рот, чтобы позвать его, но Лука продолжил категоричным тоном — Мониша, иди спать. Сейчас.

Я замер с открытым ртом, переводя взгляд с Луки на Алису. Осознав, что не дышу, сделал вздох и закрыл рот. Алиса сползла со стула и медленно пошла на выход, остановившись и обернувшись:

— спокойной ночи, Майлз.

Когда она вышла, друг повернулся ко мне с горящими глазами, и я сглотнул. Его правая рука сжалась в кулак, а лицо искривилось:

— Чтобы я больше не видел тебя распивающим с ней шампанское по ночам.

— Не могу этого обещать.