Рядом постоянно кружил мальчонка, который делал вид, что мы ему отвратительны, но как и любой ребенок постоянно слушал о чем говорим и не отходил от нас ни на шаг.

Сейчас он был отмыт и накормлен, прорисовались глаза и черты лица. Настоящий хулиган.

— Спасибо! — Лука не отрывался от ноутбука, делая пометки. — Попроси ребят собрать информацию сколько людей у Гафара, какое оружие у него есть в этом доме и действительно ли там опиумный дом?

Лука протянул мне карту, отмечая координаты. Лицо его было напряженным и погруженным в работу. Я молча кивнул.

— А чего узнавать то? И так могу сказать. — паренек тут же оказался под моей рукой, смотря на координаты. — У него на первом этаже опиумный дом, но говорят на нулевом он держит проституток, силой. Там почти все русские женщины, которых украли и привезли сюда силой. Людей у него только на улице много, внутри не очень — боится что товар попортят, животные.

Мы снова переглянусь и Лука усмехнулся. Мне этот парень напоминал Дьявола, если бы не знал — мог отдать руку на отсечение, что это его сын.

— И откуда же ты это знаешь?

— Как то грелся там, меня пустили и накормили, как бездомного. Ну я осмотрелся. — в глазах парня было столько гордости.

Лука смотрел на него сощурив глаза, после чего достал сигарету и закурил.

— Ты молодец, Макс.

Паренек весь вспыхнул покраснев. Ему очень хотелось угодить Луке.

Алиса.

Контрастный душ не вернул мне спокойствия и волевой стойкости, как бы я не старалась себя успокоить и настроить на положительные эмоции.

Укутавшись в розовый махровый халат, оставленный заботливо для меня, я вышла из ванны. Весь дом окутал запах жареной картошки с грибами, у меня непроизвольно сразу же потекли слюнки. Я нормально не ела практически весь день.

Мне нужно было сделать над собой усилие, чтобы заставить показаться на кухне перед мужчинами. Захар сидел в футболке и брюках неформальный и уже не такой напряженный. Рядом с ним стоял Ханзи у плиты, такой большой и домашний. Сердце снова сжалось. Как бы мне хотелось когда-нибудь увидеть таким и Дьявола.

Мне не хотелось стоять тут в халате, мне хотелось реветь навзрыд пока боль не уйдет, не отступится. И станет легче, хотя бы немного, чтобы было можно дышать.

— Присоединяйся, сейчас будет готов ужин. — Хватит стесняться и обивать проходы.

Если у Ханзи и был голос не таким властным, но в нем все равно что-то присутствовало, что не позволяло ослушаться.

Я села рядышком, поджимая ноги, стараясь сидеть бесшумно, не трогая никого. Мой вид со стороны был более чем трагичен, местами даже театрален. Но у меня не было сил держать марку и казаться сильно, передвигаться с гордо поднятой головой.

Я не жалела, что пошла на веранду, не жалела, что пила вино и не жалела, что говорила так хочу и с кем хочу.