— Мне жаль, что так получилось. Но думаю, что у нас все по другому, не просто секс.

Она просто усмехнулась, смотря на меня с грустью. В глазах не было ни агрессии ни ненависти. Просто глубокая печаль.

— Ты просто похожа на нее, напоминаешь ему ее и все… В его сердце только одна девушка, он носит имя на ее груди. Никто не знает кто она, Лука охраняет ее покой, не марает во всех этой грязи… Я пыталась перевести ее имя, но у меня не получается… Буквы из деванагари, но не складываются они у меня в имя… Цыгани, кочевники, качают и вбирают в себя разные языки, многие их них говорят на разных языках, в разных странах разный алфавит… Наверное, его прочесть может только такой же цыган.

Меня словно сжали ледяными тисками. Кто-то драл внутри все изнутри. Мониша… Он называл меня чужим именем. Я смирилась с ним, думала, что это какое-то ласковое обращение, но ведь это может быть и имя.

""Ты просто похожа нее""

Нужно было понять, где в словах Габи заканчивалась правда, а где начинается ложь. Я не дура, чтобы поверить ей на слово, той которая называла меня игрушкой и открыто говорила, что любит Дьявола.

Я посмотрела туда, где стоял Дьявол, но там уже было пусто. Он скрылся с поля моего зрения. Рамазана тоже было не видно.

А мне казалось, что я задыхаюсь. Кто-то перекрыл доступ кислорода к моим легким.

— У меня нет к тебе ненависти. — Габи встала, поправляя платье. — И не было. Сколько ты продержишься, я не знаю. Искренне желаю, чтобы твои надежды и мечты сбылись! Но спроси себя, относится ли он тебе как к равной, считается ли с твоим мнением, дает ли право выбирать? Он говорит, ты делаешь. Со мной тоже было так, я принимала его правила. И чем мы не игрушки?"

"Она ушла, уничтожив меня, растоптав. Сколько в ее словах правды — я не могла определить, но в кое в чем она была права. Я постоянно гнала свои вопросы, запирая их за семью дверями, стараясь не думать обо всем этом. Так было легче переносить происходящее, жить в искусственно созданном мире. Я снова жила только фантазиями. Но Габи была права — Лука подавил меня, уничтожил волю, я просто слепо следовала за ним. Предпочитала считать, что так женщина следует за своим мужчиной. Над моей головой возобладала похоть. А банально Дьявол принадлежал не мне, если поверить Габи.

Но, где та Алиса, которая боролась до последнего, чтобы ее не трогали, оставили независимой?

Внутри меня загорелся огонек.

Я отчетливо вспомнила его татуировку: замысловатые узоры от шеи до кисти, которые как он сказал были молитвой на иврите. По своему незнанию я думала, что буквы на груди были также частью молитвы, но это было имя. Имя его любимой? Или она соврала мне. Я могла проверить это, спросить у него.

Сердце перестало биться, замедляя меня. Конечности предательски стали неметь.