До меня не сразу дошло, что моя голова покоится на его здоровом плече, а властная рука притягивает меня обратно к себе, не давая отстраниться. Засыпала я отдельно от него, едва касаясь, чтобы не причинить боль.

Ещё не до конца проснувшись, пребывая в непонимании, я наткнулась на эти серо-голубые глаза, изучающие самые потаённые уголки моей души. Лука очнулся и, пока я спала, успел принять более выигрышную позу, перехватил мою талию и уложил меня на себя."

"В любом состоянии Дьявол оставался собой, хозяином положения.

Я растерялась, не зная как теперь разговаривать с ним, зная правду.

Просто смотрела на него, задержав дыхание, рассматривая эти глаза и вспоминая как они же изучали меня двадцать лет назад.

— Не дергайся. — более тихий и хриплый, но не потерявший свою властность голос. Дьявол смотрел на меня в упор почти не моргая. Я затаилась, опустив глаза, меня трясло от напряжения. — Ты дрожишь, тебе холодно?

— Нет. — во рту пересохло словно я неделю не пила. Хотелось столько всего сказать и спросить, но внутренний барьер не позволял этого сделать. Боялась, что он не разделит мои чувства и эмоции.

— Тогда успокойся. — Лука приподнялся, чтобы сесть.

— Тебе нельзя… — попыталась остановить его, вспоминая об операции. Но разве ему можно было указывать? Вряд ли этот человек слушал хоть кого-нибудь. Хотелось бы увидеть как он говорит с Ханзи, распространяется ли его властность и на отца.

Лука сел, облокачиваясь на подушке, и подтягивая меня к себе здоровой рукой, размещая меня на своей груди, не заметно, на мгновение, зарываясь носом в мои волосы, для него это был важный ритуал, который он всегда с животным рвением исполнял. Мне это нравилось, мне это было даже нужно.

Это подчеркивало нашу особенную необъяснимую связь.

Почему-то стало страшно смотреть ему в глаза, он всегда читал мои мысли, знал все что я чувствую. Посмотреть ему в глаза значило дать просканировать мою душу со всеми мыслями, преподнести себя ему на блюдечке с бантиком, показать заранее все вопросы которые я хочу задать.

Лука по-хозяйски откинул сбившиеся волосы, открывая моё лицо. Горячими пальцами провёл по щеке, задерживая их на подбородке и поднимая его, заставляя смотреть ему в глаза.

Вот сейчас он вспомнит бутылку вина и Оливера, скажет что я не послушалась его и заслуживаю наказания.

Даже зажмурилась от страха, чувствуя что в горле першит, а горькие слезы рвутся наружу. Губы подрагивали в неприятном предчувствии. Знала, что не ударит, не причинит боль физически, но лучше бы ударил с размаху, чем вонзил нож в сердце, изорвал там все в клочья, заставляя существовать так и дальше.

Я перестала дышать, когда Дьявол наклонился ко мне и накрыл своими губами мои, на них еще чувствовался Горький наркоз.