И тогда всеобщий любимчик вступился за него, принял всю вину на себя, произнес в казарме пламенную речь о том, что Лука Гроссерия их товарищ, гордость и что нельзя судить о людях по национальности, что он спас жизнь ему и многим другим. Не знаю, что двигало Оливером — хорошие побуждения или желание отдать долг, но этим поступком он только отвернул Гроссерия от себя. Они больше никогда не общались.

Лука Гроссерия, имеющий медали за отличие в военной службе и воинскую доблесть, ушел навсегда из армии, уведя с собой лучших. Я без раздумий пошел с ним, не на секунду ни сомневаясь в его убеждениях.

Остальные остались с Оливером, веря в его убеждения.

Так мы, которые сражались бок о бок, оказались по два лагеря.

Алиса.

- Захар, куда мы едем? — мой голос стал на нервной почве совсем сиплым. Страха придал тот факт, что мы явно не направлялись домой. — В новый дом. — спокойно сказал он, но от меня не укрылось как он сжал руль. — Теперь ты будешь жить там.

— что значит в Новый дом? Захар? — нижняя губа предательски задрожала, выдавая мои эмоции. — ответь мне!

Если Цербер и хотел мне ответить, то не смог, потому что ему позвонили на телефон.

На экране высветился «Лука». Я даже перестала дышать, чтобы лучше вслушаться в их разговор, уловить хотя бы крупицу из того о чем они говорят.

— да…да… да… постараюсь успеть… да… — от столь интересного разговора у меня челюсть свело. Даже непроизвольно фыркнула. Захар после разговора стал серьезнее, поджал губы и неожиданно для меня вытащил сигарету и закурил.

— в туалет хочешь?

— что?

— нам ехать далеко, через два километра заправка, потом долго ничего не будет, если в туалет нужно — заедем.

И тут мне в серьез стало страшно.

Майлз.

— я еду в Дамаск, ты со мной?

— ты же выходной взял?

— да или нет?

— как будто у меня когда-то был выбор!

Немного подумав набрал Захара, тот не ответил. Да что происходит вообще?

Алиса.

— Захар, пожалуйста, дай мне хоть что-то, иначе я сойду с ума. Меня колотит и тошнит на нервной почве! — я говорила правду, кружила вокруг Захара, не отставая от него.

Мы остановились на малюсенькой заправке на неизвестной мне трассе, чтобы я могла сходить в туалет. Захар оставался таким же напряженным и молчаливым, не кололся несмотря на нескончаемый поток вопросов.

— садись в машину.

Немного покусав губы, не выдерживая, я достала телефон и набрала заветный номер.

«В настоящее время набираемый Вами абонент недоступен»

Он же не из-за меня отключил телефон!? Бред, не в его стиле. Начала грызть кутикулы, не думая, как выгляжу со стороны.

— он не поднимет трубку, они уже в самолёте. — пояснил Захар, сжаливаясь надо мной, давая хоть что-то.

— в каком самолёте? — чувствовала себя дурой, которой все нужно объяснять.