Привязываешь к ее зубу нитку, нитку к дверной ручке, лучше к ручке металлической входной двери и даешь ей в глаз! Она отлетает, и зуб выскакивает!

– Очень смешно, – поспешила вставить свое веское слово Настя. – Женя, она шутит. Когда-то в детстве ей так самой зубы удаляли! Живодеры!

– Да, – многозначительно заметила Маринка, – иногда приходится рвать по живому. Из сердца, то есть изо рта, с корнем…"

"Копейкин, правда, не обратил особого внимания на этот диалог, если бы до него дошел его истинный смысл, то Женька бы обиделся. И удивился. Вместо этого он показал подругам успокоительное, которое ему посоветовали в аптеке.

Маринка скептически рассмотрела пузырьки, заявила, что предпочитает более действенные методы, и вернула лекарства обратно Женьке. Настя ничегошеньки не знала о борьбе с зубной болью, пока в этом плане судьба ее явно оберегала. Зато она помнила, что слабое, но все же облегчение дает стояние с открытым ртом перед горящей лампочкой, от которой исходит теплый поток целительных лучей.

– Правильно, – поддакнула Маринка, – ставишь ее с открытым ртом на стол под люстру, и пусть стоит весь вечер, получает целительные потоки.

Для того чтобы ее не угнетала обстановка, можно дать успокоительное. Все флаконы сразу. Только пусть предварительно напишет записку, что она сама их все выпила. Надо же, у нее зубы свои, а я думала, что у всех моделей коронки или вставные челюсти. Видели фильм «Челюсти»? Вот, я думала, у моделей такие же.

– Она шутит, – Настя толкнула подругу в бок, – начиталась иностранной прессы!

– Так я побежал, – грустно вздохнул Женька, – если лекарство не поможет, поставлю перед лампой.

Девушки проводили взглядами его сутулую от забот спину.

– Спасибо, Настена, – всхлипнула Маринка, – ты настоящая подруга! Только можно было не один ее зуб сглазить, а все сразу. Главное, прихватить зубы мудрости, они самые болючие… Если, конечно, у этой дурехи есть зубы мудрости.

– Марина, – позвала ее Настя, – зачем тебе это?

– Зачем? А Влад тебе зачем? Он тоже чей-то. Счастья хочется, как ни странно. В нашем возрасте уже хочется семейных радостей. Чтобы под марш Мендельсона пройтись в белом платье…

– И чтобы он тебя любил…

– И чтобы любил… Да ну тебя, это совершенно не обязательно! Достаточно, что я люблю.

– А ты любишь? – Настя спросила очень серьезно, наклонившись к лицу подруги, чтобы посмотреть той в глаза. Маринка смутилась. – Мне кажется, нет. Когда любишь человека, стараешься не делать ему больно. А Женька переживает из-за своей невесты. И тебе нравится делать ему больно. Ты просто ему мстишь за то, что он не обращал внимания на тебя все эти два года. И не спорь со мной! Я знаю, что права.