Я окинул взглядом двор: возле сарая крутилась молодая козочка, рядом несколько несушек неторопливо рыли землю.

– И откуда всё это? – обвёл рукой нежданное хозяйство.

– Не поверишь, тот самый Лука привёз, что тебя провожать приезжал. Мы денег хотели заплатить, а он наотрез отказался. Оставил всё во дворе и уехал.

– Даже так? – удивился я. – Вот это сюрприз.

– Идём уже, – потянула меня Даша за собой, – опять худой, как жердь. Покормлю хоть тебя.

– Накорми, пожалуйста, – прижался я к тёплому боку супруги, – мне твои борщи ночами снились. А то всё рыба да рыба.

Даша расхохоталась:

– А у нас уха! Но хочешь, я тебе быстро яишенки поджарю. Пирожки ещё есть с грибами.

– Уха так уха, – кивнул я, целуя Дашу в щёку, – никто так как ты не готовит.

Дома Танюшка уже споро накрывала на стол, а горшок с супом парил на всю кухню, разнося дух пряностей и рыбы, нотки грибного аромата витали в воздухе, а главное – свежего, только из печи, хлеба.

Дожидаясь, пока Даша разольёт суп по тарелкам, я отломил кусок от каравая, впившись зубами в горячую, хрустящую корку, зажмурился от удовольствия.

Шена облепили мальчишки, раскрыв рот слушали историю нашей поездки. Китаец красочно описывал мои бои, да так, что я и сам заслушался о том, как одолел противников, каждый из которых был чуть ли не с гору ростом.

А дальше баня, немного самогонки да под хрусткие огурчики, редиску, зелёный лучок. И только поздно вечером, когда угомонилась детвора, а Шен захрапел, как Илья Муромец, мы с Дашей остались наедине.

– Как ты, родной мой? Всё прошло, как планировал?

– Ещё лучше, Дашенька. И об этом я хотел поговорить.

– Снова биться за деньги собрался? – с тревогой в глазах спросила жена.

– Совсем не хочется туда возвращаться. В Китае я подтвердил спортивный разряд, признали меня настоящим борцом, понимаешь? Могу теперь на соревнования, как спортсмен ездить.

Даша задумалась:

– И надолго?

– Честно? Не знаю. Но большую часть времени я буду в Свердловске, с вами.

– Вижу, не по нутру тебе на заводе горбатиться. Иди уж в свой спорт, – потрепала она меня по макушке, – мальчишки уже настоящие помощники и Танюшка. Не пропадём.

– Ты знаешь, стоит увидеть опять эти тележки и вагонетки, как лагерь перед глазами всплывает. С души воротит.

– Бедный мой, – прижалась ко мне Даша, поглаживая спину.

В люльке заворочалась Лизонька, захныкав во сне.

– Есть хочет, – улыбнулась жена, вытаскивая её из колыбели.

Дочка жадно припала к груди, аппетитно причмокивая и смешно пофыркивая, точно ёжик.

– Завтра мы с Шеном поедем к Луке, – я заправил за ухо Даши выбившуюся из косы прядку, – больше не стану биться за деньги. Всё по-честному теперь будет.

– Так и надо, милый, так и надо, – подняла на меня полный нежности взгляд Дарья.