Как объяснил ветеринар – хвост умело обрезан по кругу – скорее всего, острым скальпелем. Ветеринар удалил Шустрику остатки былой роскоши, а заодно и лишил мужского достоинства, полагая, что он хорошо погулял и ему есть что вспомнить. Любовь до добра не доводит. Это мудрое изречение вполне подходило ему. Жизнь Шустрика оборвалась в восемнадцать лет…

– Я забыла спросить, зачем вы приехали? – раздался над ухом голос Маши, оторвавший меня от воспоминаний. – Заболтала вас своими проблемами. И чайник, наверное, остыл…

– Да не нужно нам никакого чая. Мы просто так… Рядом проезжали и зашли узнать, как дела.

Ничего умнее в голову не пришло.

– Ну не совсем просто так, – поправила меня Наталья. – Думали, что случайно застанем Сергея. У меня знакомые интересовались возможностью воспользоваться услугами его фирмы.

– Так я вам сейчас дам номер его мобильного телефона. Пишите… Нет, подождите, кажется, опять перепутала цифры. Восемьсот шестьдесят один или шестьсот восемьдесят один? – Она призадумалась. – Знаете, запишите наш домашний, брат вам сам продиктует. И постарайтесь его как-нибудь взбодрить. Такое впечатление, что он живет по инерции.

Даже не знаешь, как себя с ним вести. Жалеть не позволяет – злится. А не жалеть невозможно. Позавчера, как мне показалось, немного в себя пришел – спросил, как у моей девочки дела в школе. Я обрадовалась и принялась болтать, перескакивая с пятого на десятое. Потом смотрю – он не слушает, ну я и заткнулась. Он даже и не заметил. Посидел, посидел – и как шарахнет кулаком по подлокотнику: я, мол, эту мразь все равно найду! А вчера с утра опять какой-то водонепроницаемый.

– Мы, как лошади в цирке, бегаем по замкнутому кругу.

 – Наташка, в отличие от меня, была расстроена. – Не пойму, чему ты радуешься? Время идет, а мы не сдвинулись с мертвой точки.

Мы шли к метро, и я действительно радовалась. Если и были какие-то подозрения в отношении брата и сестры Корольковых, то они окончательно рассыпались. Об этом я и поведала подруге. Так или иначе, но круг подозреваемых сузился. Наташка огрызнулась, считая, что круг сузился слишком уж сильно, поскольку в нем не осталось ни одного подозреваемого. Бедная Танюшка сидит в ссылке в окружении алкашей, а мы не можем ее ничем порадовать.

"

"– То есть как это не можем? – От удивления я даже остановилась. – Мы ей на блюдечке с голубой каемочкой предоставляем перспективу счастливой семейной жизни с любимым мужем, и это называется «не можем ничем порадовать»? Да уже одно то, что Сергей абсолютно не виновен в ее смерти… в смысле, Ольги – счастье. Сегодня же позвоним и сообщим ей об этом. Хотя нет. Сорвется и прикатит, а приезжать ей пока ни в коем случае не следует. Может последовать вторая попытка убийства. Пожалуй, стоит отправить к ней Сергея.