Теперь, пока не пришел связной, надо выбрать для себя место. И сделать это необходимо тоже как можно тише и незаметнее. У стены рядом с проемом стояло нечто похожее на дверцу от шкафа, довольно широкую, на которой висело какое-то полотнище. Можно попробовать здесь. Но постоять там не получится, придется либо сесть, либо лечь. Офицера не сильно радовала перспектива валяться в грязи, но, похоже, больше ничего подходящего не было. Да, была бы возможность прийти сюда днем, он бы сам обустроил местечко для слежки. Но сейчас выбирать не приходилось."

"Старший лейтенант тихонько подобрался к стоящей дверце.

Он аккуратно сдвинул висящую тряпку поближе к краю, чтобы она закрывала образовавшийся между дверцей и стеной прогал, и ему в нос ударило облачко пыли. Михаил зажал нос, чтобы не чихнуть, и нырнул под дверцу. Да, здесь можно только присесть, притом на пол, точнее, на какое-то тряпье. Чудом ухитрившись не создать лишнего шума, парень опустился на ткань, подобрал ноги и прижался спиной к стене.

Он успел вовремя — со стороны входа послышались шаги. Митьков замер. Из-под края тряпки он увидел, как мимо него тихо прошла темная фигура и скрылась в соседней комнате.

Потом раздался скрип половиц — это, видимо, уже Захаров то ли повернулся, то ли шагнул навстречу ночному гостю.

— Паша, — негромко позвал незнакомец. Голос у него был низкий, но приятный. В ночной тишине и пустом доме все звуки, а особенно голоса звучали громче обычного.

— Саша? — удивленно спросил Захаров.

— Да, это я.

— Не ожидал тебя увидеть.

— А я вот ждал. Как только инструкцию получил. Долго же ты шел.

— Сашок, тут такое дело…

Собеседник сделал паузу. Старший лейтенант напрягся.

У него было с собой оружие. Да, Юркин не раз предупредил Захарова, чтобы тот не устраивал самодеятельность и не откалывал никаких номеров. Но он все-таки живой человек. Кто знает, что у него в голове творится?

— Что за дело? — нетерпеливо спросил невидимый Саша.

— Я сделал все, что надо. Остался в лагере, прошел фильтрацию. Меня ни в чем не заподозрили. Устроился в местную часть. Но потом откуда-то всплыло, что я сам сдался в плен, и меня арестовали.

— Вот как?

— Да. Но я сбежал.

— Неужели? И как же?

— Меня хотели переводить в тюрьму в другом городе.

Как я понял, там и суд должен был быть. Ну, и когда меня вывели, я решил: была не была. Врезал конвойному и сбежал. Думал, подстрелят, стало быть, судьба. Но повезло.

— Да уж, действительно повезло, — усмехнулся незнакомец. — И кто же тебя допрашивал?

— Да все кому не лень. Даже из СМЕРШа приходили. Но я сказал только про плен. Про разведшколу они не знают.

Несмотря на ночную прохладу, по лицу и телу Михаила тек пот. Он боялся даже шевельнуться, чтобы вытереть его.