— Не бойся, солдатик, — подбодрил его один из сидящих в комнате парней с отросшими грязными волосами и изуродованным оспой лицом. — Здесь чекистов нет.

— Откуда мне знать? — буркнул Михаил.

— Я тебе говорю, — сказал Федорков и тоном, не терпящим возражений, добавил: — Можешь не бояться. Рассказывай.

Парень вздохнул.

— У меня родителей арестовали в тридцать восьмом, — как бы нехотя ответил он. — А меня попросили из института.

— Так и знал, — усмехнулся третий. — Интеллигентишка, видно прямо.

Федорков обернулся и посмотрел на него так, что парень замолчал, а с лица сползла ухмылка. Митьков понял, что Федорков среди них — главный. Его авторитет не оспаривали, его слушались беспрекословно.

— А на кого ты учился? — спросил рябой.

— На учителя, — уже чуть придал уверенности голосу старший лейтенант.

Волнение пропало, зато появилось какое-то новое, незнакомое чувство азарта. Будто он соревнуется с этими гаденышами (ох, похоже, нахватался от Юркина). И хочет непременно выиграть. Хотя, сколько Михаил себя помнил, он никогда не был азартным человеком. И даже в школе, на спортивных соревнованиях никогда не гнался за ведущими местами.

— И кем бы стал? — продолжал спрашивать парень.

— Учителем русского языка.

— Хорошая профессия, — улыбнулся Федорков. — Ничего, Миша, еще сможешь доучиться.

— Ваши бы слова… — вздохнул Митьков.

— Ты не веришь?

— Я хочу верить, — придал он злости своему голосу. — Потому что когда-то верил, что у нас такое замечательное государство, в котором все превосходно живут, что у каждого есть свое место в нем. Вот я и узнал, каково мое место. Особенно когда оказался практически на улице. И помог мне не какой-то там секретарь райкома. А обычный пьяница. А, — он махнул рукой, — что толку теперь об этом говорить?

Эту тираду парень выдал экспромтом. Он и сам от себя такого не ожидал. Но именно она и сыграла на руку старшему лейтенанту. Главарь взглянул на него как-то по-другому и неожиданно улыбнулся шире."

"— Все в порядке, Миша, — сказал он. — Ты — среди друзей. Меня зовут Александр Сергеевич. Как Пушкина. Это Егор, — кивнул он на рябого, — и Николай, — он указал на третьего.

— Можно просто Николаша, — влез тот.

«Значит, это и есть тот самый торгаш хламом, — понял Михаил. — Надо же, а я его немного другим представлял».

— А с Пашей ты уже знаком.

— А наверху? — кивнул Митьков в сторону лестницы.

— Там Тарас. Паша, позови его, — вроде бы попросил, а вроде бы и приказал Федорков, мельком взглянув на Захарова.

Тот кивнул и метнулся к двери.

— Так вот, Миша, — продолжал Саша. — У тебя есть возможность, уж прости за громкие слова, поквитаться за твою испорченную жизнь.

— Каким же образом? — изобразил удивление старший лейтенант.

— Я тебе расскажу.