— Сегодня, — ответил Дмитрий. — Сходил наш сотрудник к Николаше, тот через час уже дал ответ.

— Вот как. — От волнения у парня застучало сердце. Он даже сел на пол, сложив ноги по-турецки.

— Ладно тебе, не волнуйся так, — ободряюще сказал Дмитрий. — Ты у нас парень надежный, верный, справишься. Все будет хорошо."

"Митьков кивнул. Юркин сел рядом, на диван.

— Продумал, что скажешь?

Михаил снова кивнул.

— Излагай.

— Как и сказал Захаров, я — из «лишенцев», родителей арестовали по доносу в тридцать восьмом. Советскую власть не люблю, в армию призвали недавно, хотел дезертировать. Захаров мне рассказал, что можно все изменить: подорвать авторитет большевиков, лишить их силы, подбить на это как можно больше людей.

— Неплохо, — оценил капитан. — Что про свое образование скажешь?

— Думаю, как обычно. Школа, училище…

— Э, Мишаня, вот тут будет загвоздка. Понимаешь, из тебя интеллигентность так и прет. Сразу заметно, что ты не в училище при фабрике учился.

— Ну, скажу, что был в институте, но не доучился, потому что как случилась беда с родителями, меня оттуда попросили.

— Вот это уже ближе к делу. Город какой назовешь? Родной, я имею в виду.

— Город… — Михаил призадумался. — Я сначала хотел Ленинград, но подумал, не слишком ли будет…

— Не слишком. Будешь ты у нас питерский. Хотя погоди. Ты в Питере бывал до войны?

— Один раз. Во время летних каникул мы с Натальей Васильевной ездили на недельку.

— Тогда не пойдет. Мало ли, как беседа повернется? Вдруг кто-нибудь из них оттуда окажется. Или просто Ленинград хорошо знает. Спросит: а помнишь вон тот магазин на углу Невского проспекта? Или торговку цветами с Васильевского острова. А ты и ответить толком не сможешь. Ты вот какой город хорошо знаешь? Ну, кроме родного.

— Воронеж, — не задумываясь, ответил парень. — Я там несколько раз бывал. У Натальи Васильевны там родня, мы к ней ездили, гостили подолгу. Я тогда полгорода точно облазил. И один, и с местными ребятами.

— Пойдет. Какой фамилией представишься?

— Марков. Михаил Андреевич.

— Тоже нормально. Ну, с возрастом можно не вертеть.

— А я сейчас подумал прибавить себе годик или два. Для достоверности про учебу в институте.

— Вот это можно. В твоем случае год или два особой роли не сыграют. Ладно, тогда собирайтесь в путь. Как раньше говорили, с богом. Но я предпочитаю желать ни пуха ни пера.

— К черту, — сказал Митьков.

— Кстати, Николаша этот, что у них вроде связного, знаешь кто?

— Кто?

— Шантрапа местная. Не уголовник, но любитель выпить и затеять драку. Его тут местная милиция хорошо знает.

— Как же он у них еще в банде состоит? — удивился офицер.

— А ничего удивительного, — пожал плечами Дмитрий. — Его если и можно в чем-то заподозрить, то только в уголовке.