Обычный разговор, без паролей и грязных секретов.

Запоминаю каждое слово, чтобы потом сказать своему начальнику. Время от времени бросаюсь на мужчину взгляды украдкой. Он улыбается мне, а его ладонь прожигает поясницу.

Чисто для вида, да. Номинально, Меня ведь считают его девушкой, это нормально. Но стоит прикрыть глаза, ощущая чужое прикосновение, и меня начинает потряхивать.

Ладонь не такая огромная, не такая горячая. А ещё поглаживает вся рука, а не только большой палец. Всё не так, как делал Тигран. И поэтому мне не подходит.

Если можно быть большей идиоткой чем я, то мне искренне жаль тех людей. А я не… Ну, гладит он меня по спине и гладит! Переживу, ничего страшного.

— Отлично справляешься, Лана, — Михаил протягивает мне бокал шампанского, когда мы отходим. — Что интересное услышала?

— Да нет, у них завтра встреча с кем-то из Москвы, а ещё сомневаются в финансово стабильности нашей фирмы. Какие коэффициенты их не удовлетворили.

— Понял, исправим, — говорит тихо, скорее, самому себя. Кивает на каждое моё слово, готов работать. — Спасибо, Лана.

— Пожалуйста.

— Не пьешь?

— Эм… — смотрю на пузырьки в бокале, как они кружатся и поднимаются вверх. — Нет, мне нельзя.

— Понял. Простая вода тут не в почете.

— А мы надолго здесь? Я ещё нужна.

— Чуть позже подойдем к немцам ещё раз. А потом уже домой. Скоро начнется благотворительный аукцион, нужно его отсидеть. И можно уходить, я не стану тебя задерживать. О, Виктор Павлович.

Михаил обращается к какому-то мужчину, прижимая меня ближе. Мужчины говорят о бизнесе, мы с женой этого Виктора Павловича переглядываемся. Закатываем глаза и чуть не прискаем со смеху.

И это несмотря на то, что женщина далеко за сорок.

Ладно, тогда я чувствую себя не таким ужасным человеком.

— Отлично, а ты что думаешь?

Виктор Павлович обращается не к Михаилу, заставляя меня напрячься. Тут ведь не устраивают тест для девушек, да? Потому что я прослушала весь их разговор.

Но понимаю, мужчина говорит в сторону. Автоматом перевожу взгляд, цепенея. Кровь отхлынула от лица, полностью испарялась. За секунду от того, с каким холодом на меня смотрит Тигран.

Нескрываемой злостью, раздражением. У него сужены глаза, выделяются острые скулы из-за сжатой челюсти. В целом Тигран не выдает своего состоянии, но я научилась читать подобное.

И увиденное мне не нравится.

Кажется, я соврала, что весь день занят?

— Тигран, — Виктор Павлович говорит с ним так, как старый знакомый. — Рад видеть. Не знал, что ты в Питере.

— Дела не дают сидеть на месте, — мужчина отмахивается, не сводя с меня взгляда. Настолько пронзительно, что кровь стынет в венах. Мне хочется сбежать и спрятаться. — Приехал посмотреть, как наша северная столица.