Где мой телефон? И сколько времени? — спрашиваю я, сжимая пальцами виски.

— 11 утра.

— Сколько!? Мне же на работу, — соскакиваю с кровати, но приступ дикого головокружения заставляет меня покачнуться так, что я обязательно бы загремела на пол, если бы меня не поймали сильные руки.

— Тихо, тихо. Об этом надо было думать вчера. Сегодня уже поздно.

— Мне пи*дец, гном меня уроет.

— Расслабься. И скажи спасибо дяде Косте. Ну, и еще Веронике твоей. Мы тебя отмазали. Но только до обеда. Ты якобы в налоговой,? поняла?

Супер. Еще и Веронике досталось. Костя протягивает мне стакан с мутной жидкостью.

— Попей. Полегчает.

— Что это?

— Волшебное зелье.

Пью. На вкус редкостная гадость. Еще раз пытаюсь встать. Понимаю, что я почти голая.

— А где мое платье?

— Ты про эту маленькую тряпочку, которая даже ж*пу не прикрывает?

— Да. Про него. Это мое любимое маленькое черное платье. И потом, у меня вчера был траур.

— Да, да. Я помню. И поминки тоже.

— Соня где?

— Дома твоя Соня, — уже хорошо.

— А чего платье снял, а остальное оставил? — спрашиваю я.

— Любовался всю ночь, — усмехается Костя.

— Только любовался? — с сомнением спрашиваю я.

— К сожалению, да. Я некрофилией не страдаю.

— Понятно. Я хочу в душ, — встаю, вид у меня отпадный, белье и чулки. Сейчас опять кто-то возбудится не на шутку, но сам виноват, что в таком виде меня спать положил. — Блин, лучше бы чулки снял, а платье оставил. В них спать не удобно. — возмущаюсь я.

Наклоняюсь, снимаю чулки. Иду в ванную, раздеваюсь полностью,? встаю под душ. Делаю воду прохладной, чтобы прийти в себя.

Заканчиваю водные процедуры, выползаю из душа, Костя ждет меня с полотенцем в руках.

— Я вроде не маленькая, чтобы меня вытирать. И вообще, я тебя бросила. Так что пошел вон отсюда!

— Вообще-то я в своем доме.

— Да, а кстати, что я делаю в твоем доме? Почему ты не отвез меня домой?

— Захотелось. И потом ко мне было ближе, и лифт у меня всегда работает.? А тащить на руках твою тушку не так уж и легко.

— Какая прелесть! Прямо на руках донес деву домой!? Была бы я романтичной особой, обязательно растаяла бы.

— Ага. Ты была похожа на мешок с картошкой. Я тебя на плечо взвалил и понес. Это было адски романтично.

— Спасибо хоть сравнил с картошкой, а не с дерьмом. А вообще, мог бы и не тащить. Тебя никто не просил.?

— Ага. И тогда ты бы проснулась не у меня дома, а где-нибудь за городом на обочине оттраханная во все дыры, — кажется, он начинает злиться. Ладно. В чем-то он прав. Я давно так не напивалась.

— Ты можешь не орать. У меня голова болит.

— Тогда не беси меня. Пойдем, накормлю тебя, иначе ты и к обеду не очухаешься!

Идем на кухню. Костя ставит передо мной куриный бульон с сухариками. Пахнет вкусно. Но когда я пытаюсь проглотить первую ложку, желудок бунтует, грозя вернуть все обратно.