Странно! Если это последствия «сна», я убью рыжего лично и жестоко…

— Дальше едешь со мной, — нежно обняв, произнес Динар и, наклонившись, поцеловал мои волосы, даже не пытаясь соблюсти перед воинами хоть какие-то нормы морали…

— Нет, — продолжая прижиматься к нему, ответила я, — я сейчас успокоюсь и… поеду сама.

И я нашла в себе силы отойти от рыжего, дойти до лошади и даже самостоятельно забралась в седло… чтобы уже через мгновение закричать, причем применяя не слишком приличествующие принцессе ругательства, когда даллариец преспокойно выдернул меня из седла и усадил перед собой.

— Мы не остановимся на ночлег, Кат, — терпеливо пережидая мою истерику, произнес Динар, — ты не выдержишь подобного темпа, поэтому едешь со мной.

И, не дожидаясь ответа, приказал выдвигаться.

— Динар, — спросила я, едва мы отъехали чуть дальше от отряда, — что происходит?

— Ты у меня умная, сама догадайся, — невозмутимо ответил даллариец.

— Гоблины?!

— Причем горные. — У него чуть дернулась щека, выдавая злость. — Горные гоблины в равнинном лесу, в тридцати днях от коренного места обитания! Гоблины, которые не имеют глупой привычки покидать родные скалы.

— Полагаешь… — Я задумалась… — Верейск?

— Что у вас там? — полюбопытствовал он.

Ну, рассказывать такое я не собиралась… никак! Это уже государственной изменой попахивает!

— Кат, — и произнес он это так… волнующе, — а что за сон тебе приснился тогда?

Мне внезапно стало хорошо и… радостно. Хочешь сон? Сейчас будет тебе сказочка про одинокого орка, урод рыжий! И про орка, и про вождя, и про женщин племени тоже!

— Только не смейся, — предупредила я, радуясь, что мою хитрую ухмылочку Динар разглядеть не сможет, — это был самый странный сон в моей жизни и такой… пошлый, не знаю, оценишь ли…

Он был готов оценить… готов настолько, что даже чуть лошадь придержал, видимо, чтобы слышать лучше. Мы уже покидали территорию леса, деревья росли реже, травы становилось все больше, кусты редели, и впереди виднелись зеленые холмы.

— В общем, мне приснилось, что мы с тобой… — ну, врать так врать, — стоим в храме Матери Прародительницы, и она… — ох, а теперь начнем богохульствовать, — как закричит на меня: «Катриона, он муж сестры твоей»… и мне так стыдно стало.

— Э-э, — протянул Динар, — это все?

— Нет, — я тяжело вздохнула, — дальше было хуже. Мне приснилось, что ты орк…

— И?

— И ты одинокий орк. Рыжий одинокий орк! Но не ракард, а такой весь рыжий и волосатый орк. Весь рыжий и весь волосатый, ну как лесной. И весь рыжий. И волосатый тоже весь. И морда, как колесо у кареты… только рыжее и волосатое. И уши такие… рыжие. И… даже там все… рыжее. И ноги тоже с рыжими волосами.