И не потому, что страшилась упасть, — мое прикосновение удерживало ступени. Если уберу руку, лестница превратится в крутой склон, по которому тело соскользнет на врытые в шахте копья, — отец показывал мне скелеты, истлевшие на остриях."

"Впервые о хранилище я узнала в пятилетнем возрасте. Отец привез меня сюда, объяснил, что вход открывается лишь моей кровью и кровью моей матери. Для Лоры и отца путь был закрыт. И каждый год, едва краткая зима уступала место длинной весне, мы приезжали в Верейск. Тогда для отца это было острой необходимостью, но со временем создание сети шпионов, приносящих нужные сведения, позволило реже обращаться к оракулу. Теперь мы советовались с ним только по самым важным вопросам, которые полагалось держать в строжайшей тайне, ну и для контроля спрашивали кое о чем — проверяли иногда шпионские доклады. Доверяй, но проверяй, иначе нельзя. Открыв последнюю дверь, что вспыхнула предо мной огнем, я с улыбкой вошла в зеркальную комнату.

— Ты изменилась, Катриона, — прошелестел глас оракула.

— Все меняется, и я не исключение. — Невольно улыбнулась призрачной проекции давно отжившего мага. — Рада тебя видеть, Локар.

— Рад говорить с наследницей Оитлона.

Это потому, что видеть он меня и так всегда может.

— Покажи мне Динара Грахсовена, — попросила я, присаживаясь на холодную мраморную скамью у зеркального столика.

— В твоем списке иные имена. — Призрак ухмыльнулся, путая красноватым отблеском пустых глазниц.

— Ими мы займемся позже.

Я достала листы из сумки, разместила их в порядке очередности задач. Динар искал ответы в этих именах, но ответов тут как раз и не было, ответы я желала получить сама. И, разложив бумаги, с чувством дикой тоски оглядела пространство маленькой круглой комнаты с зеркальными стенами, в которой отражалась сонная, расстроенная и такая жалкая я.

— Красота никогда не была твоим достоинством, — заметил оракул.

— Зато стареть не страшно. Во всем можно найти положительные стороны.

Выпрямив спину, расправив плечи и гордо вскинув голову, я вновь посмотрела на свое изображение — в гордой и властной девушке напротив уже не было ничего жалкого.

— Динар Грахсовен! — скомандовала я оракулу.

Вспышка, и во всех зеркалах по кругу отразился рыжий. С его меча густыми каплями стекала кровь… человеческая. Внизу у городской стены бесновались гоблины… А вдали виднелись отряды оитлонцев, выводившие выживших из города… И мне стало легче.

— Хантр! — был следующий приказ.

Городская ратуша, шесть трупов, и Хантр, выбивающий показания из толстенького мужчины со знаком градоправителя на толстой золотой цепи. И тут все ясно.

Сцепив руки, я отдала следующий приказ:

— Король Оитлона.