— С этими что? — спросил Красавчик."

"Хмуро посмотрела на вышеуказанную парочку. Оба себя ночными одеяниями не утруждали, и потому было не трудно догадаться, чем они занимались, пока я отчаянно ползла на смотровую башню. К тому же Илери, когда придет в себя, не трудно будет догадаться, кто проник в его дом, ибо документы я уносила с собой. А если Илери побежит жаловаться кесарю, тот без труда догадается, чем он заслужил возможность лицезреть мою во всех смыслах выдающуюся персону в собственной столице. Итак, мне необходимо, во-первых, отстранить Илери от кесаря, да так, чтобы тот на глаза нашему великому не смел показаться. Во-вторых, аннулировать холостяцкий статус Илери, дабы руки к Оитлонскому престолу не протягивал. И, в-третьих, месть — единственное, что я люблю после шенге и власти.

— Этих берем, — задумчиво начала я, — и оставляем в каком-нибудь храме Матери Прародительницы. После того, как их с восходом обнаружат жрицы, отвертеться от брака не сможет даже этот скользкий лориец. И для меня такая ситуация будет во всех смыслах выгодной.

Наемники со мной не спорили, и, пока я открывала портал, Красавчик подхватил прекрасную золотовласую Аленсию Никейт, а Гнев с трудом поднял далеко не тщедушного Илери.

— Может, хоть простынку взять, чтобы прикрыть ее, — пожалела я девушку.

— Такую красоту скрывать нельзя, — Красавчик весело подмигнул мне, — люблю блондинок.

Наш великий и бессмертный тоже, причем у кесаря все любовницы были юными и светловолосыми, без исключений.

И я шагнула в портал, следуя за Сотником.

Мы вышли в Главном Храме столицы, который располагался на холме, и в лучах восходящего солнца казался розовым, словно облако. Днем храм Матери Прародительницы выглядел серым и величественным, а сейчас, на рассвете, поражал своей легкостью, воздушностью и какой-то неземной красотой.

— Красота-а, — протянула я, подставляя лицо ветру и по-утреннему нежным лучам солнца.

— Да-а, красота, — задумчиво произнес Красавчик, укладывая леди Никейт на Илери так, чтобы сценка выглядела реалистично.

Вдали послышался шум. Кто-то пытался петь хором, но выходило не слишком хорошо, и даже птицы, оскорбленные в лучших чувствах, перестали чирикать, от чего рощица, окружающая храм, погрузилась в тишину.

— Красиво, — согласился Сотник, щурясь от солнца и вглядываясь в толпу, целенаправленно двигающуюся к храму. — Они так всегда?

— Матери почтенных семейств, — пояснил Гнев, разминающий шею. — Сегодня праздник цветения Розового дерева, если не ошибаюсь, и матери почтенных семейств приносят в храм цветущие ветви, прося благословения у богини Прародительницы.

И вот тут до меня дошло, какой муравейник мы растревожили! Это вам не муравьишки Готмира, почтенные дамы поядовитее будут.