Не задумываясь, начала пить и не сразу сообразила, что это семедейка. Когда сообразила, голова уже начала кружиться.

— Полегчало? — Сотник даже из-за стола не встал.

В следующую секунду дверь слетела с петель, темный силуэт вихрем ворвался в наш уединенный номер, сильные жесткие пальцы обхватили мое запястье, и очень знакомый голос раздраженно произнес:

— Нежная моя, чем я заслужил возможность лицезреть вашу во всех смыслах выдающуюся персону в собственной столице?

Я окаменела от ужаса, ноги ослабли, и кесарь держал меня практически на весу, едва ли не ломая мне руку. Больно так! Затем отпустил. Я мешком повалилась на пол, пытаясь хотя бы начать дышать, ну или отвести взгляд от завораживающе сверкающих глаз. У кесаря только глаза и были видны под капюшоном, и то потому, что они сверкали. В буквальном смысле.

— Встать можете? — раздраженно произнес наш великий.

Осторожно начала подниматься. Мне протянули руку… в перчатке… перчатка в крови… Я снова опустилась на пол. Разыгрывалась ситуация, сходная с той, когда маленький щенок падает пузиком кверху перед огромной собакой и глазки зажмуривает, и только одна мысль бьется в его голове: «Хоть бы не убил». Вот и я, как тот песик, и встать страшно.

— Испуганная моя, — меня схватили за шиворот и вытащили в коридор ресторации. После выволокли на балкон и едва ли не с шипением прорычали: — Я вижу, вы любите этот город, прямо как я… Но я предпочитаю любоваться пейзажами со смотровой башни! Вид лучше!

И вот после этого, бросив меня на балконе, кесарь испарился. В буквальном смысле. А я сидела, пытаясь прийти в себя, и до сознания медленно доходило сказанное нашим всеобщим правителем. Чуть повернув голову, увидела одну из высоких башен, которые в давние времена использовались стражниками для наблюдения за городом, а сейчас были просто раритетом и достопримечательностью. Башни возвышались над городом, и одна как раз была неподалеку… а с нее можно было прекрасно разглядеть дом Илери!

Когда Гнев и Сотник подбежали ко мне, я уже решительно поднималась, наметив план действий. О кесаре и нелогичности в его поведении решено было забыть… я так всегда поступала в отношении кесаря, а те, кто поступал иным образом, слишком рано седели. У нас в Совете Прайды практически все седые, а ведь многим едва тридцать исполнилось.

— Мы лезем на башню, — сообщила я своим наемникам.

Сотник подошел последним, скептически взглянул на указанное строение и нервно спросил: — И откуда столь замечательная идея?

— Мы тут пока беседовали с… с одним человеком…

— Императором Араэденом, — проявил смекалку Сотник.

— Может, и с ним, — меня от одного только имени в дрожь бросает, — я тут подумала, что со смотровой башни вид открывается просто чудесный.